Не боишься ему в глаза смотреть, – быстро перевёл Ахмет-хан."
"– А я всем в глаза смотрю. И друзьям, и врагам, – жёстко усмехнулся парень.
Перс что-то спросил, и толмач, ответив, тихо посоветовал:
– Придержи норов, друже. Так и до драки недалече.
– Ему же хуже, – отозвался Матвей, чувствуя, что начинает злиться.
Перс достал из кобуры револьвер и, чуть поведя стволом, всадил пулю в камень, шагах в тридцати от импровизированной коновязи, где осматривали коней. В самую его серединку. Матвей, сделавший шаг в сторону в тот момент, когда оружие покинуло кобуру, не раздумывая выхватил свой револьвер и так же, не целясь, всадил пулю в то же место.
– Говорит, что твоя пуля попала почти в то же место, что и его, – быстро перевёл толмач.
– Хош пехлеван, – рассмеялся тысячник, убирая револьвер.
– Говорит, ты настоящий воин, – перевёл толмач.
– Ну, хоть патрон недаром потратил, – хмыкнул Матвей в ответ.
Персы закончили осматривать коней, и торг начался снова. Теперь не шибко торговался уже тысячник. Кони ему были нужны, но не так сильно, как оружие. Наконец, договорённость была достигнута и тут. Всё тот же посыльный снова поскакал в село, а остальные присные принялись гуртовать коней. Гамалий и не собирался возражать, понимая, что силой отбивать коней персы не станут.
Тысячник, всё так же сидя в седле, задумчиво оглядывал казачий бивак, явно что-то обдумывая. Глядя на него, Матвей неожиданно понял, о чём тот думает. Явно не понаслышке зная, на что способны казаки, он прикидывал, как заполучить эту сотню под своё начало. Но отлично понимал, что это войско не для него. Тряхнув головой, словно очнувшись, перс повернулся к толмачу и что-то спросил. Выслушав ответ, он задумчиво кивнул и, развернув коня, направил его шагом в село.
Навстречу ему попался посыльный с деньгами и, получив от тысячника разрешающий жест, пришпорил коня. Буквально сунув мешки толмачу в руки, он тут же развернулся и поспешил за своим командиром. Глядя на эту суету, Матвей привычно взъерошил себе чуб и, не удержавшись, тихо проворчал:
– Скорей бы уж хоть до штаба добраться. Может, хоть что-то понятно станет.
– Ты чего ворчишь? – поинтересовался Ахмет-хан.