Господи, ну какой надо быть идиоткой, чтобы мечтать о ребенке в восемнадцать, да еще с формулировкой «на память»?! Что бы она делала, окажись беременной в восемнадцать?
А что она будет с беременностью делать сейчас, десять лет спустя?
Тогда, в восемнадцать, ее мечта о ребенке от Ватаева так и осталась мечтой. Беременности не случилось. А сейчас, спустя десять лет… Нет, не зря говорят, что мечты сбываются. Но не так и не тогда, сука, как вы это себе воображаете!
Милана растёрла озябшие, оказывается, руки. Прикрыла глаза.
"Спустя десть лет прошлое нагнало ее и уверенным броском повалило. И кто это сделал?
Человек, в которого она отчаянно, со всем пылом юности когда-то влюбилась. Человек, с которым они не могли быть вместе ни при каких обстоятельствах – потому что все эти обстоятельства были против них. Человек, который никогда не испытывал к ней никаких чувств, кроме простого физиологического влечения – теперь, с высоты своего возраста Милана это понимала.
И вот теперь с этим человеком она неразрывно связана, и этого не изменить, что бы там сама Милана не говорила Светлане.
Да пропади ты пропадом, Ватаев!
Я была не нужна тебе тогда, десять лет назад. Ты ни разу не вспомнил обо мне за эти десять лет. Ты во второй раз поимел меня, стоило мне только… только…. Стоило мне только снова предложить себя – да, это именно так это и называется. Потому что рядом с тобой я превращаюсь в ничего не соображающую дуру.
Но теперь – все. Теперь у Миланы нет никакого права на то, чтобы быть дурой. Теперь ее жизнь принадлежит не только ей, но и тому крошечному и микроскопическому существу, что уже обосновалось в ее теле. Милана медленно и неуверенно положила руку на живот. И в голове снова возникала картинка темных детских глаз и черных кудряшек.
И никаких там восточных имен, никаких вам Маратов, Рустамов, Хасанов. Милана назовет сына русским именем! Ванька. Точно, у нее будет сын Ваня. Иван Балашов Прекрасно звучит. И отчество у ее сына будет Борисович – внезапно решила Милана.