Если Святополк пообещает поставить их превыше киевских, а заодно припугнет наемниками, они согласятся на что угодно…
От раздумий Анастаса оторвал шелест шагов. Вереница бояр потянулась к лестнице. Наемник держался по левую руку князя, как раз там, где раньше хаживал Анастас. Настоятель закусил губу.
– Хорошенько позаботься о теле моего отца, игумен, – остановившись на самой верхней ступеньке, сказал Святополк. – И не забудь о его душе. Он нуждается в прощении…
6"
"В Киев мы пришли к полудню. Потолкались на площади, порасспрашивали про наемников с болгарской ладьи, но так ничего и не узнали.
– Ничего нам тут не обломится, – наслушавшись их разговоров, сказал мне Старик. Мы сидели рядом на ступенях Десятинной и поглядывали в темнеющее небо. Заходящее солнце окрашивало небесную высь тревожным багрянцем, и казалось, будто небо постепенно заливает кровью.
Из церкви вышел хромой сторожник Матей и, подметая рясой ступени, принялся запирать двери храма.
– Чего сидите? – звякая ключами, прошепелявил он.
Старик пожал плечами и поднялся. Я вздохнула. Долгий путь не принес нам ничего, кроме трат и разочарований. Горясера не нашли, на сытое житье не заработали… Придется топать в монастырь. Там накормят, хотя монахи и не жалуют сказителей. Вот если бы мы славили Христа, а не воспевали деяния старых князей…
Сторожник запер двери и подозрительно оглядел нас:
– Что-то не похожи вы на убогих или сирых. Чем питаетесь?
– Сказы сказываем, народ веселим, – угрюмо буркнул Старик.
Матей покачал головой:
– Тогда ступайте на двор тысяцкого Улеба. Он нынче созывает своих старых друзей, дружинников князя Владимира. За пиршественным столом могут понадобиться сказители. Вот только… – Похожее на блин лицо сторожника придвинулось ко мне: – Тебе к ним идти не надо. Девку к воинам нехорошо…
– С этим я разберусь, – перебил его Старик, а я подняла мешок и поклонилась сторожнику.