Вернее, на худую, ободранную девку с веригами на шее и растрепанными седыми волосами. Девка прыгала по грязи перед жеребцом посадника и что-то кричала. Он прислушался.
– Печенежскую потаскуху берешь! – вопила девка. – Найди Арканая! Он меня чести лишал, а эта глядела и ухмылялась! Потаскуха! Сестру мою убили! Убийца! – Она метнулась к Найдене. – Где Арканай?! По его указке милуешься? Или печенег бросил тебя, безродную сучку?
– Уйди! – Коснятин хлыстом огрел землю перед безумной.
Та задергалась и заплясала на месте:
– Дурак посадник! В дом змею вводишь.
– Ах, как я веночек милому плела,Ах, как я за милым по полю пошла,Ах, да милый мой меня не пожелал,Ах, да милый мой другую целовал,..Посадник взмахнул рукой. Двое воинов подскочили к упавшей на колени кликуше, подняли ее и потянули ее прочь. Обоз двинулся дальше. Найдена больше не улыбалась. Ее лицо стало печально-настороженным. Что-то было не так…"
"Журка поймал брошенный на невесту задумчивый взгляд Коснятина. Почуяв тревогу жениха, Найдена подняла голову и вымученно улыбнулась.
«Торопится, – подумал Журка. – Еще не венчан, а уже кидает деньги. Спешит, словно чего-то боится».
– Арканай! Помни про Арканая! – Последний вопль безумицы смолк за восторженными криками.
Обоз выехал из города. Возница присвистнул на лошадей, те рванули, понеслись…
Журка принялся выбираться из толпы. Все… Он ничего не смог сделать.
– Пленные! Пленные!
Воришка обернулся.
– Выродки! Звери! – завопил женский голос.
Из толпы полетело несколько камней.
– Горясер! – прошептал Журка. Щеки наемника заросли щетиной, одежда была изорвана, а плечо перетягивала коричневая от крови повязка, но Журка не мог ошибиться.
Горясер – раб Коснятина и Найдены?! Что будет, когда она узнает?! Надо что-то делать…
– Журка! Миленький! – Он узнал голос Марьяны.
Журка не хотел ее видеть. Не мог.