Найдена глядела на него как затравленный зверек. Наемник – как матерый зверь… Дикие… Лесные… Один другого стоит…
– Черт! – выругался посадник, ступил за порог и обернулся: – Ждите суда, твари…
На дворе горели факелы и негромко переговаривались слуги. Итиль крепко держал за локти ночного незнакомца. Коснятин обвел двор тяжелым взглядом. Он устал.
– Она тебя опозорила, – вдруг сказал Итиль. Коснятин коротко рыкнул. Сотник все слышал…
Слуги тоже… Позор надо смыть, чтоб потом никто не осмелился судачить, что новгородский посадник стерпел обман от бабы.
– Режьте подушки, – громко приказал Коснятин слугам, – несите навоз…
58
Я плохо помню, что случилось… Откуда-то возник Журка. Он говорил, что выжил, и не позволял мне освободить Горясера, а потом появился Коснятин…
Крики… Горясер, без памяти, с опущенной на грудь головой и скованными руками… Эти проклятые кандалы! Я пилю, пилю… Меч над его головой… Помню удар, свой крик «Нет!», а потом тишина…
Тишина.
Я пришла к нему. Мы стали единым целым. Добром или злом? Не знаю… Единым…
– Выходи!
Свет плещет мне в глаза. Яркий свет факелов. Больно…
– Горясер!
Кто-то грубо тянет меня за руки. Жалобно звенят цепи…
– Горясер!!!
Меня выталкивают на двор. Смех, улюлюканье… Почему так светло? Уже день? Нет, это свет факелов. Как их много… Люди с лицами, искаженными злобной радостью…
– Горясер!!!
Коснятин стоит на крыльце.
Жестокие чужие руки срывают с меня одежду. Холодно…
Я стою голая перед смеющимися людьми и Коснятином.
– Тварь! Прелюбодейка!
Коснятин спускается ко мне. В его руке нож. Вот дурачок.. Разве меня напугаешь ножом? Смерть не страшна. Она приносит облегчение. Я не боюсь.
– Ты обманула меня! – Его рука больно дергает меня за волосы.