Макс сделал мне очень дорогой подарок, который мне нравился.
— Тебе не говорили в детстве, что трогать чужие вещи без спроса нельзя? — Я отобрала блокнот и перевернула его. — Это личное.
— Еще и жадина. — Макарский придвинулся еще (хотя уже просто было некуда!), положил левую руку мне за спину и, наклонившись вперед, подмигнул Красновой.
Я оказалась зажатой между этими двумя, и, если им так хотелось быть ближе друг к другу, то я была готова пересесть на ту же галерку, лишь бы оказаться как можно дальше.
К моей огромной радости в аудиторию зашла преподаватель, маленькая сухонькая женщина. Она призвала к вниманию, и Макарский с недовольной миной был вынужден сесть нормально. Краснова изо всех сил пыталась привлечь мое внимание, но я делала вид, что внимательно слушаю лекцию.
— Между прочим, могла бы и поблагодарить, — прошептал Макарский мне на ухо, когда я только-только смогла немного выдохнуть.
Взглядом попросила не приближаться, но мой недовольный вид лишь вызвал на его лице улыбку.
— Я, между прочим, уже второй раз тебя выручаю… — Он снова склонил голову в мою сторону, напоминая о себе и обжигая своим дыханием.
— Спасибо! — прошипела, лишь бы отстал. — Все? Доволен?
— Не-а.
— Я так и знала, — буркнула.
— Молодые люди, я вам случайно не мешаю? — прилетело замечание от профессора.
— Ни в коем случае, Эльвира Павловна! Продолжайте! — великодушно разрешил Макарский. — Мы вас очень внимательно слушаем.
— А мне показалось, вы слушаете исключительно свою соседку.
— О, нет! Я только заглянул в ее записи. Проверить, так сказать. Вдруг, что пропустила…
— А свои вы вести не планируете?
— Я на слух лучше запоминаю.
— Макарский, я очень рада видеть вас в числе наших студентов, но не потерплю никаких нарушений на своих лекциях, — строго произнесла Эльвира Павловна.
Ого! Оказывается и у преподавателей он личность известная.
— И имейте в виду, — продолжила профессор. — Для сдачи и закрытия сессии вам понадобятся личные конспекты. — Эльвира Павловна выделила голосом прилагательное и обвела взглядом всю аудиторию, обозначая, что касается это всех.
Андрей поднял руки перед собой, показывая, что он будет паинькой, и расплылся в самой обаятельной улыбке, на которую только был способен.