Рошин подошёл ближе к центру квадратной площадки.
— Ну что ж, давно я не выяснял, на что ты способен.
— С тех пор я обрёл ещё одного савира, — заметил Двэйн, следя за каждым его движением.
Он может обернуться в любой миг — и какой облик выберет, это отдельная интрига.
— Я помню. И это интересует меня больше всего остального.
Принц сделал полшага назад — и тут же его окутало вихрем тьмы. Ещё несколько мгновений она оставалась бесформенной массой, а затем обрела очертания огромной химеры с волчьим телом, змеиным хвостом и огромной неопознаваемой башкой — то ли драконьей, то ли собачьей — пасть которой была набита зубами, словно кольями.
Двэйн вмиг принял решение — призвал паука. Тот не уступал в размерах чудовищу Рошина и был довольно прост в управлении. Огромные жвалы могли привести в ужас даже самого стойкого и повидавшего многое на своём веку воина.
Конечно, бой тут не насмерть. Скорее, это поединок магических сил. Тёмный может развеять облик противника, наседая собственной энергией, ища слабые точки савира, узлы, на которых он строится.
Зрители заохали так, словно всем одновременно стало плохо. Кто-то даже взвизгнул — и смолк, как и остальные, завороженный зрелищем.
Ощущать себя в огромном теле было необычно. Двэйн давно не выпускал паука, но быстро привык к тому, что у него сейчас целых восемь ног, крупное туловище и тоже, между прочим, яд в арсенале.
Волк сделал несколько выпадов — удалось увернуться. Удар хвостом — пришлось подобрать пару ног, чтобы не замедлиться и не потерять обретённый ритм перемещения.
Двэйн вычислил угадываемый порядок атак принца. У каждого мага обычно своя выработанная система боя. В первый раз удалось преградить принцу путь лапами, сбить с пути, заставить уклониться в неудобную сторону.