За исключением небольших деталей.
На алтаре было не тело девушки, а давно истлевший скелет, наполовину погрузившийся в расплавившийся и вновь застывший камень. Деформированные стены и потолок поросли изморозью и лохмами бурого мха. Пол тоже не избежал этой участи. А у самой двери стояла Ильсера. Глядя на этот каменный саркофаг для мятежного принца, я словно воочию увидел, с каким трудом мы поднимали этот тяжелый артефакт вверх по крутой лестнице зиккурата. Как багровело лицо Триниса Молота, что есть сил уцепившегося за одну из цепей… видел свои руки, покрытые коркой запекшейся крови врагов, упирающиеся в бок Ильсеры, слышал свой надсадный хрип, когда мы пытались преодолеть еще одну ступень в этой бесконечной лестнице… как давно это было…
Вырезанная из багрового пористого камня Ильсера казалась чужеродной среди этой затхлости и плесени.
Легко переключившись на магическое зрение, я увидел исходящее от Ильсеры золотистое сияние с редкими пурпурными включениями. Аура наложенных заклинаний, должных удержать могущественного некроманта внутри саркофага.
Рывком вернувшись в реальность, я оторвался от воспоминаний и сделал еще один шаг вперед. Под моими сапогами захрустели кости тех, кто дерзнул приблизиться к Ильсере. Лишь сейчас я увидел, насколько много здесь скелетов. Человеческих останков было немного, а вот шурдскими костяками пол был завален в несколько слоев. За шаг от Ильсеры пол был абсолютно чистым. Ни мха, ни костей. Убийственная магия словно указывала границу дозволенного. Шагни за черту — и тебя ничто не спасет.
Горькая насмешка судьбы. Некогда жестоко искалеченные шурды пытались освободить своего мучителя из клетки и погибали от равнодушной магии Ильсеры. Впрочем, не исключено, что наложенное на меня заклинание печати Арзалиса утратило свою целостность и суть. Если это так, то совсем скоро я присоединюсь к усыпавшим пол мертвецам.
Обернувшись к стоящему за спиной охраннику, я указал на саркофаг и сухо произнес:
— Там для тебя смерть. Мгновенная.