— Насти не стало семнадцать лет тому.
Саша опустила взгляд, потеряв на какое-то время дар речи. Семнадцать лет. Не вчера, не год, не два. Семнадцать лет она ждала и одновременно ненавидела ее. Ждала возвращения, оправданий, просьб забыть и простить. Семнадцать лет она делала это впустую.
Она пропустила еще десяток важных, а может бессмысленных фраз Шутова. Пропустила тот момент, когда Артем нашел ее глазами, набрал номер Яра. Пропустила все.
— Я не знаю, где она похоронена, — девушка обращалась не так к нему, просто это вдруг показалось важным.
— К сожалению, я тоже, — Шутов осушил стоявший перед ним бокал.
— Но откуда вы тогда…
Вопрос задать Саша не успела, лежащий на столе телефон завибрировал. Она схватила его раньше, чем Аристарх успел бросить взгляд на экран. Ярослав. Оглянувшись, она заметила и пристальный взгляд Артема, вернувшегося за столик, и извиняющийся Алисы, хотя она и сделала больше, чем Саша надеялась.
— Простите, — улыбнувшись, Саша встала. Сбросить — значит спровоцировать Яра на приезд, а потому, лучше отвечать.
— Понимаю-понимаю, конечно! — подозвав официанта, Аристарх попросил снова наполнить бокал, тем самым, давая добро на передышку.
— Алло, — Саша взяла трубку, только оказавшись в дамской комнате.
— Лучше скажи, что Артем что-то не понял.
— Я должна узнать!
— Что? — даже по телефону сдерживать злость у него не сильно получалось, от интонации Яра, Саша непроизвольно дернулась.
— Он знает, кое-что о моей матери.
— Женщине, которая тебя бросила, — из его уст, это звучало особенно жестоко. — Ты обычно так ее называешь, — а вот это уже удар ниже пояса. Да, она не послушалась, да, поступила наперекор его очередному приказу без объяснений. Но черт побери, неужели вся ее жизнь с ним должна состоять только из его «я так сказал»?
— Пошел ты.
— Если через десять минут, ты не садишься в машину, я приезжаю сам. Поняла?
— Не смей мной командовать! — Саша ударила по каменной столешнице, ощущая резкую боль в кисти.
— Десять минут, Саша.
— Иди к черту! — чем больше злилась она, тем спокойней звучал его голос. По одной простой причине — он знал, что всегда будет так, как он хочет. Добровольно или нет. Но будет так, как он сказал. Это понимала и Саша, понимала и исходила бессильным гневом. — Это моя жизнь, Самарский! Моя!
— Ты понятия не имеешь, к кому так рвешься. Уже девять минут.
На глаза навернулись слезы бессилия.