Тенью, скользнув мимо комнаты, она остановилась в коридоре, нашла отброшенный шарф, натянула сваленное грудой в углу пальто. Тут ее и застал Яр.
— Может, останешься? — он не настаивал, просто, видимо, она выглядело совсем жалко.
— Нет.
Кивнув, он открыл перед ней дверь. Безумно долго они ждали лифта в полной тишине, еще дольше ехали вниз. Стоило створкам закрыться, как Саша отступила, желая оказаться дальше от него. Он почувствовал и это, но сделал вид, что не заметил. На этот раз, вышли они уже через парадный вход, который Саша хорошо помнила.
В полной тишине, они мчали через весь город. Ярослав снова жал на газ, до отказа, а Саше снова было совершенно все равно, случится ли с ними что-то сейчас. В глубине души, она даже надеялась, что случится, потому что как жить с тем, что вывалили на нее в этот вечер — девушка не знала. Самарский остановился перед подъездом, потушил фары.
— Я хочу встретиться со следователем, — не моргая, Саша смотрела на мигающий желтым фонарь, расположенный через дорогу.
— Хорошо.
— Я хочу знать все, что известно вам.
— Хорошо, — второе согласие далось Самарскому явно сложней, чем первое. Хотя, по сути, Саша больше не спрашивала. Просто считала нужным поставить его перед фактом.
— Я встречусь с ним снова, если это понадобится.
— Саша, — ну что ж, на третьем предупреждении, он не выдержал.
— Я не спрашиваю. И пожалуйста, не пиши мне, и не звони, и я… Я просто не могу тебя видеть сейчас, пожалуйста, — каждый день, проведенный с ним, заканчивается слезами, трясущимися руками и очередной порцией седых волос. Она могла бы решить, что их недоотношения стоят таких жертв, но сейчас решала она не только за себя. Саша понимала, что просто не простит себе, если постоянные стрессы скажутся на ребенке. Хотя бы связанных с ним стрессов она может избежать.
Девушка выскочила на улицу прежде, чем он успел что либо ответить. Успела бы и закрыться в подъезде, не запнись о ступеньку, а так…
— Не делай этого, Саша, прошу, — Яр нагнал ее у входа, втянул в нишу между дверью и стеной. Горячий лоб мужчины прижат к ее, такому же горячему, а в колючих голубых глазах невиданный раньше шторм.
— Я просто не могу, ты должен понять, — она попыталась оттолкнуть Самарского, но он отступать не собирался.