Вокруг нас всегда будут проблемы! А я не выдержу, если каждый раз их придется решать так! Возьми трубку, — трясущимися руками Саша выудила из сумки ключ, чувствуя на себе пристальный взгляд. — Возьми эту чертову трубку! — девушка снова сошла на крик, не рискуя больше на него смотреть, чтоб не увидел слез, застывших в глазах.
— Нет.
— Да! Это твоя жизнь, понял? — Саша метнула злой взгляд на телефон. — Это твоя настоящая жизнь! Не я! Я не хочу быть ее частью! Оставь меня в покое.
Последние фразы стали особенно сложными.
Он хотел что-то ответить, просто Саша знала, что эта игра может длиться вечно — ее подача и его ответ, но и тут сил у него больше, и тут он бы одержал победу, а на этот раз допустить подобного девушка уже не могла.
Родной подъезд встретил ее тишиной и ярким светом. Лампочку поменяли. Где-то там, за толстой кирпичной кладкой остался стоять Самарский.
Борясь со слезами и тошнотой, Саша побежала к лифтам. Что она сделала? Это правильно?! Именно так правильно?! Выгонять из собственной жизни единственного в мире человека, которого любишь? И ради чего? Чтоб стало легче. Неужели теперь, Саша, тебе легче???
Разрыдаться в полный голос, девушка позволила себе уже дома. И то, как она плакала, заставило презирать себя еще больше. Не было в ней этого отчаянья, после известия о смерти отца, не было вчера, а сегодня… Эгоистка, какая же она эгоистка! Больше всего она боялась подойти к окну и увидеть, что машины под подъездом уже давно нет.
* * *— Алло, — борясь с желанием разнести к чертовой матери дверь, догнать и снова заставить ее передумать, Яр взял трубку. Стук сердца отдавал в висках, в крови бурлил адреналин, жажда крови и звериное отчаянье смешались в неизвестный даже ему коктейль.
— Слава, Дима напился… — Снежу было плохо слышно, на заднем фоне громыхала музыка, гул, крик, гам. — Я не могу его сама забрать отсюда.
Он может снести к чертовой маме эту дверь, снова сделать так, как делал всегда — вернуть, вопреки ее желаниям. Пусть глупым, пусть тем, о которых даже она сама пожалеет, но важно не это.