"
"— И ты меня не посвятишь в свои догадки? — они знакомы уже чертовски долго, по крайней мере, Саше казалось именно так, и практически с самого начала она воспринимала его скрытность как данность. Пока он сам не захочет, открыться его не заставит никто и ничто.
— Доверься мне.
Тяжело вздохнув, Саша кивнула.
— Никто не знает, что мы со Снежаной расстались. И тем более никто не знает, что между нами что-то есть. Пока что безопасней будет оставить все, как было. А сейчас, ты вернешься в зал. А я за тобой.
— Хорошо, — высвободившись их объятий, Саша повернулась. В чем подобная «безопасность», она решила не спрашивать. Вряд ли следствие посчитает подобное простым совпадением. Ему больше не инкриминируют похищение, только потому, что она сама отказалась на него заявлять, но ведь есть еще убийство… Черт, какой же крутой вираж закрутила ее жизнь.
— Забыл сказать, это платье… — на полпути Саше пришлось затормозить. Поперек талии скользнули руки, спиной девушка почувствовала прикосновение мягкой ткани рубашки, а висок обожгло дыхание.
От горячего шепота, перехватило дыхание. Ну и как он представляет после этого возвращаться в реальность?
— Дурак, — Саша хотела посмотреть неодобрительно, вышло, к сожалению, только влюблено. А потом, с трудом сбросив руки, сделала первый неуверенный шаг к двери. Хотел ли он вывести ее из равновесия или цель была в другом, Самарскому удалось заставить забыть ее на какое-то время обо всем — о страхах, о людях, о событиях.
* * *Свет ударил в глаза, стоило Саше открыть дверь в зал. После скрытого в полумраке и тишине коридора, тут все казалось необычайно ярким. Музыка играла еще громче, людей стало еще больше, свет люстры, казалось, горел еще сильней.
Первым, из знакомых, ей на глаза попался Дима, он стоял спиной, в компании неизвестный молодых людей. К нему, Саша подходить не собиралась, впрочем, как и к обнаруженной через еще полминуты осмотра комнаты, Снежане. Она, в отличие от брата, стояла одна, прислонившись к стене. Девушка выглядела беззаботной, кому-то улыбалась, кивала, но подойти, заговорить почему-то никто не решался.