— Он верховный консул, Ясмина! В его руках все военное ведомство и теневой отряд, он держит на привязи военную силу и сферу правопорядка, а ты с ним, как с ручной белкой. Хочу поглажу, хочу с колен сгоню. Хотя бы не выбалтывай семейные тайны…
— Я их не знаю, — успела вставить Ясмин. — И не нужно называть меня Ясминой, я отвыкла, и мне все равно..
Айрис напирала. Она остановилась прямо напротив Ясмин, притулившейся у окна с чаем, и тяжело дыша продолжила:
— Что будет, когда ты ему надоешь? Ты уверена, что вы разойдётесь цивилизованно, а тебя не отправят в Чернотайю под благовидным предлогом?
Когда ты ему надоешь.
— Кто рассказал тебе о том, что мне позволено взять юные ростки Бересклета в Варду?
Айрис виновато отвела глаза, но почти сразу оживилась.
— Мастер Верн. Он был здесь, ждал тебя почти до самой ночи, пока ты разгуливала с этим… мастером Тихой волны.
Айрис заметалась с удвоенной силой и зарозовела, загорелась, как спичка от дыхания огня. Ясмин даже стало не по себе. Она тоже так выглядит, когда видит Абаля? Какой чудовищный стыд. Мнишь себя неуязвимой, а тело рассказывает всем подряд, как жарко, когда он рядом.
— Верн тоже не прост, — тяжело обронила она. — Будь внимательна и будь осторожна.
— Прекрати ревновать, Ясмина, — Айрис по-кошачьи фыркнула, но даже это ей шло, как шло все на свете. — Это глупо и некрасиво.
Не делай добра, подумала Ясмин. Бледно улыбнулась, рассматривая самоуверенную юную Айрис.
И эту ночь она провела без сна. Все самые страшные и мучительные мысли выползли на свет, свились в чёрное личиночье гнездо. Если бы Абаль любил ее, то не отпустил бы так легко. Но он отпустил, не обернулся.
Нет, это очень хорошо, что не обернулся, но вот если бы любил… Фло — дура и к тому же слепая. Они договорились называть друг друга сокращенными именами, но так и не воспользовались этим. Он разозлился на неё, но право называть его Алем не забрал. Интуитивно Ясмин понимала, что в случае Абаля это многое значило.
— Аль, — сказала она тихо.
В груди что-то испуганно сжалось. Потом расслабилось и сдалось снова, словно по телу пошла невидимая рябь.