Он подвёл Шуру к постели, сдерживая собственное желание подхватить обалденную фигуру, принадлежащую ему по праву, опустить на простыни, вдавить в своё тело, окунуться в наслаждение, вожделение, похоть. Игнат оставил лёгкий, больше похожий на дыхание, поцелуй на губах, неспешно притянул к себе Шуру, обхватив тонкую талию, почувствовав ладонью пылающую кожу – словно ожог. Безумие какое-то, колдовство! Он и забыл, что женщину можно настолько желать, безумно хотеть до помутнения рассудка.
Опустил губы к шее, вдыхая, как наркоман дозу, цветочную смесь от тонкой, шёлковой кожи, притронулся языком, где бьётся синяя венка, отмечая захлёбывающееся сердцебиение.
Поднял взгляд к лицу Шуры, чтобы сказать ей это, и застыл, разглядывая увиденное. Первобытный ужас – вот что было написано на мертвецки-бледном лице. Это не было страхом первой близости, не было испугом, замешательством, болезненным стыдом, нет.
– Шура, – позвал он тихо. – Посмотри на меня, пожалуйста.
Она подняла взгляд, тот почему-то уставился на острый подбородок.
– Ложись отдыхать, девочка, ты устала, – шепнул Игнат, отступая на полшага, давая возможность сесть на кровать.
– Но ведь…
– Ложись, – повторил он. – Не хочу чувствовать себя насильником.
– Но… не… – промямлила Шура, со страхом смотря на мужа, которого выворачивало наизнанку от этого взгляда.
– Ложись, – повторил он.
Надавил на плечи, усадил на край кровати, дёрнул простыню, накинул на девичьи плечи, закутал до соблазнительных ключиц, развернулся на месте, не оборачиваясь, вышел. Связался чёрт с ребёнком!
Что теперь прикажите делать с этим ценным призом? Нет, чтобы сказать: «нет, не хочу», «давай сначала познакомимся поближе», «соблазните меня, товарищ полковник», ставшее притчей во языцех «голова болит», «пойди в зад!», наконец.
Добрался до беседки, шлёпнулся на лавку, пошарил по карманам, зная, что сигарет с собой нет. Вдруг Дед Мороз расщедрился настолько, что вместе с женой готовой-всё-стерпеть подарит и пару затяжек. Никотин ему сейчас определённо нужнее.
– Что-то быстро ты управился с молодой женой, – услышал Игнат насмешливый голос за спиной. Олег. Извечный балагур.