Фёдор скоро засобирался домой, родители и дети уехали раньше, к нему присоединился Михаил с семьёй, Олег пропал в дебрях страсти, ждать не стали. Явится сам, под утро.
Вот и отгремела, отплясала свадьба, Игнат Степанович. С совершением чина брачного молитвословия, благословением родителей, банкетом, танцем новобрачных, тортом в центре зала. Не хватало малости – фейерверка в честь молодожёнов и – ах, да, брачной ночи. Всех уважил, всем сделал хорошо, себя забыл.
Игнат поплёлся в номер для новобрачных, встал в дверях, запустил линию света в затемнённую комнату, прислушался к тихому сопению на кровати.
Утро встретило ставшим привычным гомоном птиц из окна. Шура спала, уткнувшись носом в стену, будить жалко, но надо в Кандалы, после обеда на вокзал. Возвращаться к привычной жизни, насколько это возможно в новом статусе…
– Шура, просыпайся, – прошептал он.
Та мгновенно подскочила, её пошатнуло из стороны в сторону, уставилась сонными, перепуганными глазами, заставляя Игната растечься в иррациональной, неуместной улыбке.
– Пора домой, – кашлянув, сказал он.
– Я сейчас, – подпрыгнула Шура, прижимая к груди простынь, пытаясь закутаться в неё, как в тогу.
– Не торопись, – потянулся он, неспешно оделся, благо успел воспользоваться душем, переодеться в свежее, и указал на часы: – Душ в твоём распоряжении, у тебя сорок минут.
– Сорок, – кивнула Шура. – Поняла.
И тут же рванула в совмещённый санузел, вызвав ещё одну улыбку Игната.
Давно тебе стали доставлять удовольствие нимфетки, Калугин?
Почему же нимфетка? – ответил сам себе. – Взрослая женщина, почти двадцати трёх лет от роду, жена полковника ФСБ, между прочим – статусная красотка.
Завтракали, а заодно и прощались в доме Фёдора, пришёл Михаил с семьёй, примчался Олег, воспользовавшись службой такси при базе, заглядывали любопытные соседи, бросая изучающе взгляды на Шуру, заставляя её то болезненно краснеть, то бледнеть, прятаться за спину Игната.