Так что придется Егорыча подпрячь, будет прикрывать нас.
— Егорыч? — позвал его Федя, перекрикивая маты и шум мотора. — Поможешь нам жулика изловить? Чтобы огородами не ушел.
— Еще чего! Мне за это не плОтют! В машине вас подожду.
— С меня пиво. Две бутылки…. — водитель молчал, и Федя накинул ставки. — Три…
— Лан… Помогу. Что делать надо? Сразу в тыкву или сначала вопросы позадавать треба?
— Все бы тебе в тыкву, — покачал головой Федя. — Без шума и пыли брать надо. Так сделать, чтобы он сам с нами захотел прокатиться.
— Фух! — презрительно скривился старшина. — Я так не умею, я или матом или в тыкву. Вот раньше, помню, проще было работать. Если виноват — получи по мордасам — и в кутузку. А сейчас что? Тьфу! С шантрапой на вы, представиться надо, еще и удостоверение показать, если попросят. Срамота, а не работа. Вот я и пересел за баранку. Не могу такое терпеть…
— Тогда рядом будешь стоять и пути отхода прикрывать, — предложил Погодин. — Если побежит, так и быть, бей в тыкву.
— А как я узнаю кого бить? — Егорыч поскреб макушку.
— Легко, — вмешался я. — Кто побежит, того и бей. Не ошибешься. Честным гражданам незачем от милиции драпать.
— И то верно, — кивнул водитель и тут же матюгнулся на резкий поворот, который по его мнению был слишком крив.
Машина, наконец, сбавила ход и притормозила у зеленого палисадника, обдав его облаком пыли. За дощатым тоже зеленым забором забрехала собака.
— Приехали! — объявил старшина и вытащил беломорину.
— Интересно, — пробормотал Федя. — А псина там за забором здоровая. А она на цепи?
— Пошли, студент, — скомандовал я. — Егорыч, за оградой постой, пожалуйста. Если кто выскочит, бей, как обещал. Лады?
— В тыкву?
— В нее родимую. Но смотри, не переборщи. Не до смерти. Так, чтобы ножки подкосились и драпать не смог."
"— Это можно, — старшина поплевал на мозолистые и серые от въевшегося мазута ладони. — Промеж меня ни одна холера не пройдет. Вдарю так, что космос увидит.
Я повернул вертушку и открыл калитку палисадника, постучал в окошко. Думаю, нас уже заметили. Пес надрывался, исправно отрабатывая свой хлеб. В окно выглянула знакомая широкомастная морда “сталевара”. Он удивленно уставился на нас. Я помахал рукой и крикнул, чтобы тот услышал через стекло:
— Вам посылка! Получите, распишитесь!
Ничего более дельного на ум не пришло. Еще можно было бы крикнуть, что мол повестка из военкомата, но Степанов уже отслужил.