Попал, так попал… И работа в ментовке не спасла. Я уже понял, кто хозяин этих бандерлогов. Весь вопрос в том, куда меня везут. Если закапывать в лес, то дело — труба. Умирать как-то совсем не хочется. Особенно когда восемнадцать годков отроду. Я к смерти никогда не был готов. Хотя иногда был с ней на “ты”.
Но если едем на “казнь”, тогда смысл мне мешок на голову цеплять? Мертвые не болтают и дороги назад не найдут.
Значит, не все потеряно. Скорее всего, меня к боссу везут. А он и будет решать, что с Курсантом делать.
Надо же… И о прозвище моем пронюхали. Облажался товарищ Черненко, не уберег “подопечного”.
Хотя, кто его знает? Может это он меня слил? Все тут не так просто оказалось. Нет черного и белого. А в серых полутонах запутаться можно.
Машина стала покачиваться на кочках. Получается, что съехали с асфальта. Это плохо… Громоздкие туши сдавливали меня с боков. Несет от них потом и одеколоном. Явно не советским “Шипром”.
Сколько прошло? Минут двадцать-тридцать примерно. Волга, судя по звуку, уже въехала на отсыпанную грунтовку.
Проселочная дорога, получается, облагорожена мелким гравием или щебенкой. Все не так уж и плохо. Это значит, что не в лес меня везут. Скорее всего, направляемся на дачу или в загородный дом. Что, впрочем, в семидесятые было одно и то же.
Еще минут через десять автомобиль сбавил скорость и, неспешно прокатившись несколько метров (очевидно, въехали во двор), остановился.
— Приехали! — возвестил чей-то хриплый, как у Джигурды голос.
Меня выволокли из машины. Даже сквозь грубую мешковину я почувствовал свежий воздух. Не как в городе. Где-то вдалеке заливались собаки. Городского шума не слышно. Все-таки дача получается.
Подхватили под руки и потащили куда-то. О первые ступеньки (крыльца, наверное), споткнулся, но повис на руках, что вцепились в меня мертвой хваткой. Потом уже шагал осторожнее. Ноги поднимал выше и опирался на головорезов побольше. Те не особо этому обрадовались и при каждом удобном случае тыкали меня под ребра локтями.
Ночная прохлада сменилась на комнатное тепло. Сквозь сплетения грубых нитей сочится свет. Мы в помещении. Сопровождающие остановились и отпустили мои связанные впереди руки. Сдернули с головы мешок."
"Я очутился в огромном каминном зале с диванами и столиками в каком-то средневековом стиле. На атласном «лежаке» с резной спинкой прямо передо мной развалился Гоша Индия. Едкая ухмылка застыла на заостренном лице.