Она ловко примостилась возле бокового поручня рядом с компостером и выдохнула."
"Сердобольная женщина, что сидела рядом с парнем патлатой наружности в модной джинсе, громко, на весь автобус (дабы заручиться праведной поддержкой честных граждан) обратилась к соседу:
— Молодой человек! Вы почему бабушке места не уступаете?
Парень, оторвав клюв от редких электронных часов на своей руке, нехотя встал и кивнул даме с авоськами:
— Садитесь, бабуля.
Что тут началось…
Глава 15
— Да какая я тебе бабушка?! — женщина аж авоську выронила, консервы “Иваси” вперемешку с головками лука с бодрым грохотом покатились по полу.
Патлатый кинулся их подбирать.
— Не надо мне помогать! — вопила псевдобабуля. — Сама справлюсь!
Парень пожал плечами и испуганно сложил трофеи обратно на пол.
— Ты что творишь, ирод? — взвизгнула женщина. — Вы посмотрите, люди добрые, что делается!
— Так вы сами же сказали… — недоумевал патлатый. — Помогать не надо…
— Вредитель! Ты специально по грязи продукты мои валяешь! Одна старухой обозвала, другой еду мою по полу пинает!
— Позвольте! — вмешалась та самая участливая женщина, что попросила уступить место.
— Какие внуки? Мне сорока нет! Мымра!
— Сами вы мымра! Да у многих в сорок внуки есть! Вот у меня, например!
— Тогда вы и есть старуха, а у меня даже детей нет!
Сердобольная пассажирка в ответ на такое перешла в наступление, и голос стал громче и куда более резким, как будто она начала превращаться в гарпию:
— Я-а?! Старуха?! Что вы себе позволяете?! Это вы смотритесь, как потасканная авоська! А я еще беспокоилась за нее.
— Я в ваших старушечьих местах не нуждаюсь! Себе оставьте! Молодая, могу и постоять!
— С какого это перепугу места эти мои? Они общие. И если я сижу, это не значит, что я старая. Просто села раньше! А вы желчью своей захлебнетесь! Не зря у вас детей нет!
— А ты моих детей не трожь!
— А я и не трогаю! Их же нет!
Скандал грозился перерасти в потасовку с тасканием за волосы и валянием по полу, тем более, что сбоку кто-то прыснул со смеху, подогревая гнев сцепившихся в перепалке дам.
— Дай ксиву!
— Зачем? — нахмурился тот.
— Пора тетенек растаскивать. Милиционеры мы или кто? Если хочешь, сам иди.
— На, — Федя протянул мне красные ледериновые корочки. Свежие, от них еще пахло краской. Не затаскал их опер, мало ксивой пользовался.