— Да никто его не уволит, это мы так, для проформы жути нагнали. Не регистрировали его заявления даже. Мурыжим в воспитательных целях непутевого слесаря. Будет знать, как в следующий раз бучу поднимать. Подбивать народ на массовое увольнение."
"— Как — подбивать? Сварщик же, вроде, ваш все затеял.
— Ефимыч, что ли? Так он уже месяц как на пенсии. Ломотько все начал, и ходит теперь, про Ефимыча сказки треплет, а вину признать боится. У Ломотько родственник на стройке работает. Вот он и хотел туда сорваться. А одному боязно увольняться.
Сами знаете, как в городе к таким относятся, к перебежчикам. Так что пусть помучается пока. Заслужил. Мы его еще лотерейные билеты заставим покупать вне очереди.
* * *Мы вернулись в отдел и стали обмозговывать дальнейший план действий. Благо, в кабинете Погодина до сих пор не было напарника. После отпуска он загремел на затяжной больничный. Ногу сломал. По официальной версии, поскользнувшись в ванне. Но поговаривали, что на пьянке на природе показывал тайные “запрещенные” удары карате.
Ногой по березе. Береза победила, а удар так и остался секретным. Обычное дело при такой работе — травмам придавать вид рутинный и благородный. Помню, сколько случаев в мою бытность произошло, когда ребра и кости покрупнее сотрудники по дури ломали. То санки к машине прицепят, то за цветами на черемуху для дамы полезут (на макушке они ж крупнее) подшофе, естественно. Но для получения законной страховки все приключения сводили в служебной проверке к тривиальной бытовухе. Шел, поскользнулся, упал, очнулся — гипс.
Спортивные травмы тоже не возбранялись. Качалка и бассейн частенько фигурировали. Был у нас один на службе, с костями хрупкими, как фарфор. Раз в три месяца стабильно что-нибудь ломал. Его так и назвали — хрустальный опер. На страховках себе лодку хорошую купил и мотор к ней. В медсанчасти думали поначалу, что он специально ломается, но когда случай перевалил за десяток, поняли, что специально так не сделаешь. Это постараться надо…
— Шляпник наш, — задумчиво проговорил я.
— Будто артист, образы примеряет. И КГБ-шником, и слесарем притвориться легко может. Не удивлюсь, если в следующий раз в почтальона перевоплотится.
— Следующий на доске почета и потенциальная жертва у нас — товарищ Шилов, — сказал Федя.
— Дохлый номер, — махнул я рукой. — Просек нас мошенник, не будет так подставляться. Или на дно заляжет, или будет отрабатывать партийцев не по старой схеме. Или вообще переключится на другую прослойку граждан.
