Погодин помог мне их собрать и сложить на столик, чтобы как следует рассмотреть.
— Что это? — удивленно пробормотал он.
— Похоже на газетные вырезки криминальной хроники, — я бегло просмотрел заметки, и сердце екнуло.
В них говорилось об обнаружении в Зеленоярске трупов женщин с колото-резаными повреждениями.
Я кивнул следаку, подзывая его к себе:
— Срочно объявляйте Гусева в розыск. И нужно изъять те предметы личного обихода, где есть отпечатки хозяина квартиры. Дактилоскопировать мы его, понятно, не можем, а пальчики нам его очень даже нужны.
— Зачем? — удивился следак. — Ни по одному из убийств не было изъято следов рук.
— Так надо, — многозначительно кивнул я. — Кое-что проверить нужно.
* * *— Где заключение? — я встретил вошедшего Погодина недовольным взглядом.
Тот нисколько не смутился от моего наезда, но в кресло не плюхнулся, как обычно, а, пожав плечами, проговорил:
— Не готово еще, не успели напечатать.
— Я тебе сказал — без него не возвращаться!
Понятно, что переборщил.
— Да, ты не ворчи, Андрюха. Я так, на словах результат исследования узнал. Бумажку еще часа два ждать. Вот и поторопился
— Так, — коротко, но уже одобрительно кивнул я. — Ну?"
"— Короче… — Погодин, уже осознав свою значимость, поднял палец вверх и отчеканил. — Следы рук, обнаруженные на ружье, из которого стреляли в Берга, и следы рук, обнаруженные в квартире Гусева, на посуде, что мы изъяли, на телефонном аппарате и других вещах, оставлены одним и тем же человеком.
— Черт… — я хлопнул по столу кулаком. — Получается, что в практиканта стрелял Хирург?
— Да, — закивал Погодин. — Который теперь в бегах, а студент, получается, по-прежнему в опасности.
— Ну, до него он не доберется, — пробормотал я, теребя пуговицу на рубашке. — Я его надежно спрятал.
Глава 22
— Здрасьте наше вам, — в дверном проеме ленинской комнаты показалась знакомая морщинистая, будто морда мопса, физиономия с лохматой белесой бородой. — Разрешите войти, товарищ гражданин начальник?
— О, Кузьмич! — воскликнул я, узнав бывалого рыбака.
— Да что ей сделается? — отмахнулся старик. — Накормили шельму, напоили пивом, чтоб задобрить. Вылакала, зараза, аж полбидона целых.