— Привет, Андрей Григорьевич, — голос следователя был невесел, и вместо того, чтобы выслушать мой доклад о проделанной работе, шеф вдруг стал сам мне докладываться. — У нас пока неважно дела идут. Луцкую Алевтину убили.
— Как убили? Кто?
— Не нашли пока. Дело не у нас. Районный отдел занимается. Из Москвы-реки выловили труп. Задушенная. Черненко Алексей Владимирович приходил, мы с ним вместе версии прикинули — нет подходящих пока для серьезной работы.
— Может, это сделал тот, кто убил Дицони? Устранил ее как свидетеля?
— Вряд ли… Почему он сразу тогда так не сделал? Только после того, как она у нас побывала.
— Не сомневался, — ответил я, вдавливая трубку в лицо и к уху (хотя если надо, нас прослушают и так), говорят, она с его женой очень дружна. Подружки, вроде…
— Тоже об этом слышал, — голос Горохова сник. — Боюсь, как бы меня на пенсию не турнули. Кровь из носу нам это дело раскрыть нужно, иначе прицепятся.
— Никита Егорович, стопроцентной раскрываемости не бывает. Это всем известно.
— Сам понимаешь, если под тебя копать начали — любой повод найдут… Вот ты сколько в системе? Три года? Скоро поймешь, что я прав. Может, быстрее, чем я думаю.
Я лишь тихо усмехнулся, оторвавшись на секунду от трубки, но вслух сказал:
— У меня пока тоже глухо, но есть некоторые странности. Дицони этот в Зеленоярске чуть ли не душой компании был.
— Что он там вообще делал?
— Пока не выяснил, работаю.
Я понимал, что и там я очень нужен.
— Давай, Андрей Григорьевич, работай. На тебя надежда.
— Есть.
* * *
На следующий день я снова направился в ГОВД Зеленоярского горисполкома. Сразу прямиком к начальнику. Снова у его двери толпился народ, а я проскользнул без очереди по старой схеме.
— Что же вы, Михаил Олегович, не все мне рассказали? — с порога перешел я в наступление. — Я тут справочки некоторые навел — никто из ресторана «Меридиан» за буйства цыгана не забирал. Наоборот.