Вот и предложил я ему в КПЗ ночь перекантоваться, оформил сам лично административный протокол за дебош пьяный, чтобы все чисто было и чтобы у подчиненных вопросов лишних не возникло. Скривился цыган, шипел на меня, но пришлось согласиться ему на казенные апартаменты. Мы его отдельно поселили от тунеядцев и прочих маргиналов. Матрац даже новый постелили и подушку свежую выдали, без разводов. А на следующий день он дал деру, только перед этим зачем-то справку с нас стребовал, что, мол, провел ночь в КПЗ, как задержанный.
— Откуда вы знаете?
— Он иначе бы нам всю милицию разнес, — вкрадчиво проговорил Караваев. — Я же говорю. Отмороженный.
Я вспомнил, как разговаривал с Александром Александровичем про его дочь — конечно, он сетовал, что не смог “набить уроду морду”, но мне тогда это показалось естественным.
— А Березова, получается забеременела от Дицони и спустя несколько месяцев повесилась, — задумчиво проговорил я.
— А кто ж его знает, — скептически помотал головой подполковник. — От него или от другого артиста. Свечей не держали.
— Почему она руки на себя наложила?
— Никто не знает, но, говорят, в последнее время хмурая ходила. Будто умер у нее кто-то. Да еще папаша ее к нам попал. Месяц отсидел, пока под следствием был. На секции его этой непонятной отпрыску Ивана Ивановича носопырку свернули. Тот скандал знатный затеял. Пришлось прикрыть карате-лавочку. Но в итоге военрук штрафом отделался. На нас зуб не точит. Понимает, что сам виноват.
— И как же вы от них избавляетесь? — удивился я.
— Известно, как… Как у нас от дураков принято избавляться? На повышение их в область проталкиваю, — развел тот руками.
И вправду, как я не догадался. Я поднялся со стула и протянул ему руку.