Дон оглянулся на тонконогие скамеечки, представил, как садится на них, тяжеленный, весь мокрый после совсем нелегкого тренировочного поединка с отцом, как подламываются эти ножки… И остался стоять.
Мэсси , чуть помедлив и так и не дождавшись, когда он сядет, в итоге, тоже осталась стоять.
Она смотрела в его глаза, бледная, спокойная, совсем не похожая на саму себя, обычно легкую и насмешливо улыбающуюся при виде него. Молчала.
И Дон почуял беду.
Она попала в беду, его госпожа, самое светлое, самое чистое, что было в его жизни!
Ее… кто-то обидел? Кто-то расстроил?
Эта мысль взбудоражила до красноты перед глазами.
Он настолько забылся в своей ярости и желании поскорее узнать имя того, кому совсем недолго осталось топтать эту землю, что начал разговор первым:
— Леди… Что-то случилось? Вы расстроены? Кто вас расстроил?
Она, выйдя из ступора, недоумевающе хлопнула ресницами, затем покраснела и замотала головой:
— Ох, нет, нет… Что ты! Нет! То есть, да… То есть… Ох… Послушай… Я… Я хотела сказать…
Она волновалась, сжимала тонкие пальцы у груди, а Дон смотрел на эти пальцы и думал о том, что, когда он снесет башку ее обидчику, то , может быть, она позволит ему поцеловать их кончики…
Картинка, как он прикасается своими губами к ее нежной коже, возникла перед глазами, полностью поглотила… И потому он не сразу осознал ее следующие слова.
— Замуж? — глупо переспросил он.
— Да… — Мэсси помедлила и затем начала быстро говорить, энергично жестикулируя, — понимаешь, я его совсем не знаю… Барон Сонский… Говорят, он хороший… Но его дом так далеко, Единый… И я там буду совсем одна… Только парочка служанок… И охрана… И это, конечно, правильно… У меня же там будут свои слуги, новые, понимаешь? И все новое… И дом, и люди в нем… И мне надо учиться управляться со всем этим… И вообще… Я понимаю, что ты не захочешь… В конце концов, отец тебя привечает, и на днях говорил, что ты будешь следующим мастером оружия, что ты уже сейчас… Я понимаю, что моя просьба неправильна и эгоистична, но… — тут она неожиданно обняла себя под грудью, опустила взгляд и закончила тихо-тихо, — но я так боюсь…
Дон стоял, оглушенный услышанным, и ощущал, как земля под ногами качается.