Как я мог был быть столь беспечен, чтобы позволить своему первенцу родиться от женщины, которая не была связана со мной узами брака? Я же знал, насколько было важным передать свои способности старшему сыну.
Я чувствовал свою вину не только перед Эдмоном, но и перед женой, и перед тем, другим своим сыном, увидеть которого мне было не суждено. И перед юной Клементиной, которая доверилась мне, и которую я, пусть и невольно, погубил. Я не знал, были ли магические способности у того мальчика, который оказался старше Эдмона всего на пару месяцев, да теперь это было уже и неважно.
Возможно, чувство вины и мешало мне принять решение о разводе с Лилиан. Разрыв брачных уз всегда куда более сильно ударяет по женщине, чем по мужчине. И разве должна моя жена отвечать сейчас за мои ошибки?
Мы с Лилиан никогда не любили друг друга, но нас связывали взаимное уважение и верность, и в глазах наших подданых мы выглядели образцом супружеской любви.
Граф Леру не оставлял попыток убедить меня в том, что рано или поздно нам с Лилиан придется развестись – чтобы исправить ошибку молодости и обеспечить своих детей хоть какой-то магией, мне требовалось жениться на магически одаренной женщине.
– Разумно ли вам ехать в Луизану, ваше величество? – отвлек меня от невеселых мыслей барон Дюваль. – Там повсюду будут враги.
Я знал это и сам, но всё-таки возразил:
– Война давно кончилась, Дюваль. Тебе следует хотя бы иногда вспоминать об этом. К тому же, на время нашего визита мы с Эльзаром заключили соглашение на камне Клятв.
Это был древний магический ритуал, обеспечивавший на определенное время безопасность обеим сторонам.
Барон лишь недоверчиво покачал головой – куда больше, чем магии, он доверял своей шпаге.
У меня не было ни малейшего желания ехать в Эльзарию, но этого требовали обстоятельства. Несколько дней назад стало известно, что при дворе Эльзара Восьмого пошли слухи о скорой помолвке его сына с дочерью герцога Лурье.