Ты думаешь, почему вдруг в Луизане оказалось так много выставленных на продажу особняков? Их владельцы хотят вложиться в горное дело.
– Я надеюсь, ты сам хотя бы не сильно на это потратился?
– Если ты спрашиваешь, не заложил ли я свой столичный дворец, то нет. Я вложил в товарищество только ту прибыль, что принесла нам за этот год мануфактура. Но я подумываю продать кое-какие из принадлежащих мне картин.
Я фыркнула, и мы перестали обсуждать эту тему, оставшись каждый при своем мнении.
Граф Руже встретил нас без особого радушия.
– Дворец нуждался в ремонте, сударыня, и вы можете заметить, что я не жалел для этого средств.
Да, внутри дворца было светло и красиво, вот только его новому хозяину явно не хватало вкуса, чтобы не испортить интерьер слишком большим количеством дорогих и порой совершенно неподходящих друг к другу вещей.
Мне показалось, что за эти годы граф сильно постарел, и мне отчего-то стало его жаль.
– Послушайте, ваше сиятельство, если вы продаете дворец, чтобы вложить деньги в горное товарищество, то я не советовала бы вам это делать. Подумайте – иногда синица в руках куда лучше, чем журавль в небе.
Он ответил не без некоторого пренебрежения:
– Благодарю вас за совет, сударыня, но я полагаю себя достаточно разумным человеком, чтобы самостоятельно принимать подобные решения.
На следующий день дворец стал моим.
– Я обдумал твои слова и решил, что ты права. Алан Седьмой никогда не позволил бы товариществу из Эльзари добывать руду на своей территории. Очень может статься, что это дело окажется пшиком. И я уже продал свою долю в его капитале.
Признаться, меня немного смутили его слова:
– Надеюсь, ты не станешь ругать меня, если окажется, что правым был ты.
– Ерунда, – он небрежно взмахнул рукой. – Я сейчас подумал, что куда более надежным может стать совсем другое дело, и если ты готова принять в нем участие, то я буду рад.
На сей раз я не сказала ему нет.