Сначала мы хотели всё честно вам рассказать – быть может, вы согласились бы заплатить нам что-нибудь даже при таком раскладе. Наверняка ваши мастера смогли бы добыть даже из части рисунка что-то полезное. Но потом Винченцо решил, что за такое вы дадите слишком мало, а вот за чертеж целиком…
– Так это ваш муж напал на ее светлость? – брови Алана сурово сошлись у переносицы.
А Лоренца торопливо замотала головой:
– Нет-нет, сударь, он для этого был слишком труслив. Он понимал, что ее светлость может прийти с охраной и не хотел рисковать понапрасну.
Она замолчала, с трудом сдерживая слёзы. Но я догадалась и сама:
– Он вас бросил, да?
Она кивнула и зарыдала:
– Ох, ваша светлость, я не знаю, что мне делать. Я знаю, что не имею права просить у вас помощи, но…
Я достала из шелковой сумочки пару серебряных монет:
– Надеюсь, этого хватит, чтобы вернуться в Эталию.
Она потянулась к стоявшему у окошка столу:
– Благодарю вас, ваша светлость. Вот, возьмите – мне это ни к чему, – она протянула мне тот самый клочок бумаги, что я уже видела несколько дней назад.
Я не отказалась. Не уверена, что месье Понсон что-то поймет из этого рисунка, но хотя бы попробовать это сделать стоит.
Мы вышли на улицу, и я с наслаждением вдохнула свежий воздух. У меня уже не было настроения продолжать прогулку, и его величество это понял:
– Быть может, вы дадите мне надежду, что я смогу увидеть вас еще хотя бы раз до нашего отъезда из Луизаны? Прошу вас, Джейн!
Он впервые назвал меня по имени, и я зарделась.
– Мы могли бы отправиться за город. Кажется, неподалеку есть красивейший парк?
Он умел уговаривать. Я рассмеялась и кивнула. А почему бы и нет? Еще одна прогулка, прежде чем он вернется в Камрию, и мы снова расстанемся. Быть может, снова на десять лет.