Я не знала, как долго продлится действие иллюзии, и не хотела, чтобы месье Ланс схватил меня за руку, когда обнаружит, что заплатил столь дорого за самое простое полотно.
– Ваша светлость, но это же – золотое дно! – мадам Креспен не могла успокоиться и на следующее утро. – Зачем нам покупать прялки и краску, если вы за одно мгновение можете превратить грубое полотно в самую модную ткань? Нам всего лишь нужно ткать, не покладая рук, чтобы привезти на следующую ярмарку как можно больше рулонов. К тому же, мы можем ездить не только в Монрей, но и в Шератон, а то и в саму столицу!
По ее блестящим от возбуждения глазам я поняла, что она уже подсчитывала возможные барыши.
– Нам совсем не обязательно стоять за прилавком самим, – добавила она, когда я покачала головой, – мы можем брать на ярмарки с мануфактуры каждый раз разных работников, чтобы они не примелькались."
"– Вы полагаете, что это хорошо? – удивилась я. – Вчера я пошла на это только потому, что речь шла о дурном человеке.
Судя по выражению ее лица, отношения с собственной совестью у нее были весьма прохладные. Но после некоторого раздумья, она всё-таки признала:
– Пожалуй, вы правы, сударыня – уподобиться месье Лансу было бы ужасно.
Но в ее словах было явно слышно сожаление.
На сей раз я отправилась на рыночную площадь в шляпке с вуалью и более дорогом платье.
Начали мы с палаток, где продавались краски. Мадам Креспен подвела меня к прилавку, за которым стоял широкоплечий мужчина восточной наружности.
– Этот не обманет, ваша светлость. Я знаю его уже много лет. Цену, правда, возьмет не маленькую, но зато и товар у него отменного качества.
– Вы что-то покупали у него? – спросила я шепотом.
Фифи хихикнула:
– Где уж нам? У нас на краски денег не было. Но я слышала о нём много лестных отзывов.
На прилавке были разложены мешочки и сосуды с разноцветными порошками – синими, желтыми, зелеными. Продавец поприветствовал мадам Креспен поклоном, бросил быстрый взгляд на меня и, должно быть, признал меня платежеспособной.
– Прошу вас, сударыня.