Регламент поведения придворных отыскался в виде тоненькой книжицы в замковой библиотеке, и я прочла его несколько раз, особое внимание уделяя тому, как благородная дама должна вести себя на балу. Церемонные приветствия, правила ведения беседы (хотя скорее обязанность молчать в присутствии монаршей особы), требования к платью и украшениям и еще много, много другого.
Всё это выглядело весьма познавательным и несложным в теории, но когда я оказалась в королевском дворце, то, сразу позабыв большую часть того, что я почти заучила, я растерялась.
Те, кто были завсегдатаями светского общества, использовали это время для общения со знакомыми, но поскольку я не знала в Луизане никого, то стояла молча, разглядывая наряды дам и кавалеров, стараясь запомнить интересные детали одежды, которые мы могли бы использовать при пошиве платьев для наших местных модниц.
Наряды для бала во дворце, согласно регламенту, должны были быть дорогими, но не чересчур – чтобы случайно не посоперничать в роскоши с одеждами их величеств.
Картинки в «Столичном вестнике» не обманули, и мое персикового цвета платье с рюшами по довольно открытому вороту и подолу никак не выбивалось из общей вереницы дамских туалетов. Драгоценности из тех немногих, что оставались в сейфе де Трези, я выбрала тоже довольно простые – бриллиантовые серьги-капельки и тоненькое колье.
"На моей руке висело карне – маленькая бальная книжка, – но на самом деле танцевать я не собиралась. Меня, как и всякую девицу благородного происхождения, в юности учили танцевать, и я была способна отличить менуэт от контрданса, но выйти на паркет в присутствии стольких незнакомых и гораздо более меня искушенных в этом деле людей я вряд ли решусь. В отцовском имении моим партнером по танцам обычно выступала гувернантка мадемуазель Паскаль, а если я когда и танцевала с особами противоположного пола, то только на деревенских праздниках, но те танцы были совсем не такими, как в великосветских салонах.
Мне казалось, что я держалась довольно непринужденно и уверенно, но когда стоявший в очереди передо мной мужчина, обернувшись, вдруг спросил: «Сударыня, вы первый раз во дворце?», я почувствовала, что краснею.
Это уже было нарушением этикета. Мы не были представлены друг другу, и он не имел права обращаться ко мне.