Нет-нет, разумеется, покойный герцог де Трези был совершенно не при чем, но вот те, кто управлял мануфактурой, показали себя не с лучшей стороны.
Я заверила его, что сейчас мануфактурой управляют совсем другие люди.
– Ну, что же, если вы ручаетесь за качество товара, ваша светлость, – протянул герцог, – то мы вполне можем обсудить этот вопрос. Правда, контракт на поставку тканей для пошива мундиров уже заключен, но осталось еще нижнее белье…
Он хихикнул – разговор о нижнем белье с почти незнакомой дамой явно не вписывался в правила этикета.
– Белье – это тоже отличный вариант, – заверила его я. В этом случае нам не придется ткани даже красить.
– Ну, что же, – он чуть наклонил голову, – тогда у нас есть повод для более приватной беседы. Вы играете в винт или рамс?
Я кивнула. Я не была неплохим игроком в карты.
– Отлично! Тогда я надеюсь, вы не откажетесь посетить послезавтра мой скромный прием? Шумного веселья там не будет – милый вечер в кругу друзей. Я, знаете ли, собираюсь отойти от дел и постепенно приучаю себя к простым развлечениям.
Я не сразу поняла его мысль. И только после того, как он замолчал, вперив в меня пристальный взгляд, я сообразила, о чём он говорит.
Пятьдесят золотых за контракт на поставку ткани? Но окупится ли подобное вложение? И где мы возьмем такие деньги?
– Армейские контракты заключаются на пять лет, – добавил он, видя мои сомнения.
Я не готова была дать ответ сразу. Но он и не требовал его сейчас. А потому я снова кивнула.
– Где вы остановились в Луизане? Я пришлю вам приглашение. Мой особняк – на площади Победы.
Я покинула дворец сразу же, как только с бала ушел его величество. К выходу потянулись многие гости.
Я вернулась в гостиницу, испытывая противоречивые чувства.
– Надеюсь, вы славно погуляли, ваша светлость? – Понсон еще не спал, и я вызвала его для беседы.
Но я была не склонна обсуждать сейчас светские развлечения.
– Как вы полагаете, сударь, сколько мы сможем выручить за наш экипаж?
Он посмотрел на меня с изумлением:
– Вы собираетесь продать лошадей и карету? Одумайтесь, ваша светлость! Таких прекрасных лошадей потом будет трудно купить. И если мы продадим экипаж, то как мы поедем домой?
Мне уже хотелось спать, и я неприлично зевнула.