— Больше без меня шагу никуда не ступишь! — услышала подрагивающий от ярости голос Вадима.
И от внезапного облегчения расплакалась.
глава 22
Они замерли, в какой-то прострации посреди пустого туалета.
— Ну что ты, все уже, уже все, — шептал Вадим, а сам прижимал к себе крепко.
И она чувствовала, как ходуном ходит от злости его грудь, как переполняет его ледяная ярость. Но злился Вадим не на нее. Инга чувствовала, что-то странное во всем этом, в том, как он баюкал ее, словно боялся чего-то.
— Что тут было? — пробормотала она, вытирая ладонью нос.
И совсем по-детски всхлипнула, а у него руки рефлекторно дернулись. Мужчина прижал ее к себе, а потом отпустил, шагнул в сторону и отвернулся.
— Это моя вина, — проговорил он. — Я не должен был подставлять тебя под удар.
Инге уже стало лучше, первое волнение улеглось, вернулась способность адекватно мыслить. Она оправила одежду и провела ладонями по волосам. Прическа ни к черту, растрепалась вся. Хотела подойти к зеркалу, а ноги дрожат. Разъезжаются.
— Иди сюда, ко мне! — он снова схватил ее в охапку.
— Вадим, что случилось? Все так быстро, я ничего не поняла.
— Случилось то, что я идиот. Ты верно сказала, что на тебя этот тип среагирует.
— Так ты следил за мной?
Он снова отошел на шаг. Кивнул, с силой проведя ладонями по лацканам пиджака.
Повисло молчание. Пока Инга осмысливала сказанное, он не произнес ни слова. И был напряжен, как будто ждал, что она закатит истерику, начнет ругать его, кричать.
Наверное, было из-за чего. Но Инга ведь понимала, что ее использовали как приманку, и сама на это пошла.
— Взяли его? — спросила просто.
Вадим кивнул.
— Хорошо, — проговорила Инга устало.
А его вдруг словно прорвало. Резко прижал ее к себе. Рывком. В мышцах дрожь, голос тихий, срывающийся.
— Когда я увидел, что он крадется за тобой… — он задохнулся и прошипел, сжимая зубы. — Мы сразу бросились следом. Думал, меня разорвет.
Невольная дрожь от его слов.
— Ничего.
Он снова кивнул. Нервно, судорожно. Какое-то время Вадим молчал, слышалось только его тяжелое дыхание. Потом он проговорил.
— Мог не успеть."
"И снова повисло молчание. Оба понимали, что могло произойти, опоздай он хоть ненадолго. Так зыбко все. И все же ей было надежно рядом с ним. Казалось, достаточно прижаться к крепкой груди этого мужчины, и весь этот враждебный мир останется «за забором».
Она чуть не сказала себе, что он ее дом.