Его поцелуи стали другими, он жадно проникал языком в ее рот, совершая там искусные движения, словно имитируя ритм, в котором им вскоре предстояло слиться.
Но он все еще не торопился. Его губы опускались все ниже: он поцеловал ложбинку на ее шее, затем захватил губами податливые соски, заставив Тину испытать новую волну возбуждения, и, наконец, губы коснулись ее живота, а язык пробежался вокруг пупка.
— У тебя были сложные роды, Кристина? — спросил он низким нежным голосом.
Она была слишком сосредоточена на своих ощущениях, поэтому ответить ему стоило немалого труда.
— Несколько сложных часов, — ответила она, мечтая о том, чтобы он не думал об их сыне в такой момент. Но ведь он был здесь ради этого. Он делал то, что делал, и она никогда не получила бы такого наслаждения, если бы не была матерью его сына.
— Я должен был быть рядом с тобой в тот момент, — пробормотал он, прижимаясь губами к ее животу, словно тоскуя по потерянному в разлуке времени. — Я бы обязательно был с тобой. И я буду с тобой, когда ты родишь других наших детей, — пылко заверил он ее, опускаясь ниже и целуя ее в то место, откуда появился на свет их ребенок.
И Тина окончательно решила: «Мне все равно, почему он делает это. Я так сильно хочу его! Я снова хочу почувствовать, как он входит в меня».
Сильнейшее возбуждение лишало Тину возможности думать о чем-либо еще. Желание почувствовать его внутри себя пронзало каждую клеточку ее тела. И она не выдержала и, с силой вцепившись в его плечи, закричала:
— Достаточно! Достаточно!
Она не вынесла бы больше и секунды промедления.
К ее огромному облегчению, Ари ответил на ее призыв сразу, вытягиваясь между ее ног, которые уже с готовностью обвились вокруг его бедер, и приступая к действию, о котором она неистово умоляла его. Ее внутренние мускулы были предельно сжаты, когда он, наконец, вошел в нее. Уже после первого глубокого проникновения Тина билась в сильнейшем оргазме. Это была самая изощренная пытка на свете — чувствовать волны наслаждения, то достигающие своего пика, то слегка ослабевающие по мере того, как Ари продолжал свои восхитительные движения.
Это было невероятно приятно — снова ощущать, как он входит в нее. Их тела сплелись в едином движении. Ее руки направляли его ягодицы, задавая ритм. Истинное наслаждение, которое испытывала Тина, — это было все, что теперь имело значение. Почему, куда и зачем больше не существовало.
Крик Ари, когда он достиг оргазма, стал для нее трофеем победителя.