Юдину кабачки были не нужны, но, в конце концов, когда маму это волновало.
Брат же ворчит до сих пор, хотя и успокоился немного после того, как я сообщила, что выхожу замуж.
Свадьба завтра. Может, поэтому Юдин такой нервный?
И поэтому он ковыряет мне мозг чайной ложкой?
— Ты чего ищешь-то? — решаю я смилостивиться.
— Паспорта, — бурчит Миша.
— Они у меня в сумочке, я заранее положила, чтоб не забыть. Зачем ты искал их в моих трусах?
— Пусть у меня будут. Я тебе не доверяю. А так ты точно никуда не денешься. Засранка ты… — он наконец поднимает на меня глаза, — … голозадая.
Заметив, вспыхнувший в его глазах совершенно однозначный интерес, я пячусь от него.
— Миш, мы же договаривались, что перед брачной ночью воздержимся… А мы уже сегодня два раза все нарушили.
— Ну вот. Еще разочек ничего не изменит.
— Миш, мы все проспим завтра к чертовой матери…
Но мои жалкие потуги достучаться до Юдина не приводят ни к чему.
Горячие лапищи уже забираются мне под полотенце.
— Ты не представляешь, как я тогда хотел сорвать с тебя ту леопардовую тряпку, — бормочет он мне в шею, рассылая своих агентов-мурашек.
Коленки подгибаются от жаркого шепота и поцелуев за ухом.
— Миш, — уже совсем неуверенно между поцелуями протестую я.
— Все будет хорошо, Марин, — не больно задумываясь над словами, заговаривает мне зубы Юдин.
И естественно мы проспали.
Но все было хорошо, и есть, и обязательно будет."