Белая кожа, нежная и прозрачная на лице, а на руках — грубая и шершавая, явно попорченная магическими реактивами, — тёмные волосы, заплетённые в косу, и глаза настолько зелёные, что Берт не сомневался — наведённые, не настоящие.
А подбородок у неё был упрямый — тоже как у Брайона. Может, внебрачная дочь? А что, почему бы и нет… Хотя старик вроде бы никогда не изменял жене.
— Кто твои родители?
Девчонка, сосредоточенно что-то переливающая из трёх колб в одну, чуть вздрогнула и поморщилась.
— Архимагистр, я прошу вас не отвлекать меня лишними вопросами.
Берт даже онемел на секунду. Вот это наглость!
— Ты не забываешься?
— Я работаю. А вы мне мешаете. — Она наконец закончила переливать, взболтнула колбу, а потом протянула её Арманиусу. — Пейте.
Он нахмурился.
— И не подумаю, пока не объяснишь, что это."
"Эн поджала губы. Хорошенькие, кстати, губы…
— Если я буду объяснять вам каждое своё действие, в госпиталь вернусь в лучшем случае к обеду. Либо пьёте без лишних вопросов, либо давайте закончим лечение.
Почему-то вместо того, чтобы рассердиться, Берт развеселился.
— Ты точно в больнице работаешь, а не надзирателем в тюрьме?
Девчонка чуть усмехнулась и всё-таки всучила ему колбу.
— Кнута нет, как видите. Пейте. — Вздохнула и добавила: — Понимаете, единой схемы лечения больных с повреждениями, подобными вашим, не существует. Я каждый раз экспериментирую. Поэтому просто… доверьтесь.
— Довериться? — переспросил Арманиус язвительно.
Она промолчала, только перевела выразительный взгляд на колбу. И Берту ничего не оставалось, кроме как выпить содержимое.
Ему показалось, что он выпил огонь. Все внутренности будто загорелись, и было непонятно, за что лучше хвататься — болело всё и сразу.
— Без боли не бывает выздоровления, — пояснила Эн, укладывая хрипящего Берта обратно на диван. — Я это давно поняла. Не поняла только пока, как связано одно с другим.
Арманиус тоже не понимал. Он понимал другое — не может эта девчонка быть обычной медсестрой.
Врач?! С подобным уровнем дара?!
Невозможно.
Между тем Эн распахивала халат на его груди и щупала рёбра. Он бы спросил, что она такое делает, но говорить не мог. Мог только хрипеть.
— Сейчас я нажму несколько энергетических точек, станет ещё больнее.
Куда уж больнее?!
— И как вчера, двигаться вы примерно полчаса не сможете. Потом всё пройдёт.