Я имею в виду — какое отношение твоя совесть имеет к случившемуся с Эн Рин? Ты совершенно, ни капли не виноват!
— Умом я это понимаю, но…
Брови Велмара поднялись выше.
— Только не говори мне, что ты… Защитник! Собираешься конкурировать с принцем? Смотри, а то еще Арчибальд решит устранить соперника, — сказал Агрирус, смеясь. — Кстати, как твоё выздоровление?
— Идёт полным ходом. К следующему Совету архимагистров точно буду в форме. Так ты дашь координаты?
— Кто о чём, а вшивый… — Велмар закатил глаза.
— Почему? Мстить, что ли, будет?
— Зачем мстить, если можно сразу оторвать голову? Атрей прямолинеен, упрям и резок, как удар хлыста.
— Вот заодно и познакомлюсь.
Агрирус усмехнулся и покачал головой.
— Познакомишься, да. Если он тебя сразу не упокоит.
Теперь, разобравшись с координатами, нужно было связаться с Дайдом.
Γектор долго не отвечал, а когда ответил, выглядел сонным и взъерошенным, и ни разу не напоминал ни дерево, ни змею — только смертельно уставшего человека.
— Ну что такое, Берт? — простонала его проекция, хлопая почти бесцветными глазами. — Что-то случилось? Только я решил отдохнуть…
Было одновременно и неловко, и смешно.
— Нет. Меня, как видишь, пока не убили.
— Безмерно рад. Тогда в чём дело?
— Я хотел попросить тебя на время дать мне на руки артефакты — или то, что от них осталось — по делу Эн.
С Гектора моментально слетел весь сон.
— Свихнулся? — спросил он удивлённо. — Или я у тебя свои сигары оставил?
— Нет, — засмеялся Берт, — на оба вопроса. Я хочу показать артефакты Атрею Альдеусу, пусть тоже посмотрит и вынесет вердикт. Ну и на Эн заодно пусть посмотрит.
Дайд прищурился и спросил то, что Берт, пожалуй, меньше всего ожидал услышать:
— Это как-то связано с шаманкой?
Демоны, и как он догадался? Вот что значит — дознаватель.
— Ну допустим.
Гектор кивнул.
— Ладно, завтра с утра занесу тебе вещественные доказательства по делу Эн. Под личную ответственность. Если что, потом голову оторву.
— Спасибо, — искренне поблагодарил его Берт. — Я в долгу не останусь.
— Да брось, — отмахнулся Дайд и добавил: — Она заслуживает того, чтобы к ней вернулась память. Такую жизнь нужно помнить.