Ты, как и я, врач и учёный. У нас совпадает область профессиональных интересов в этом случае. Почему бы не объединить усилия? Одну главу в наших научных работах напишем вместе, это не запрещено и даже поощряется. А личные отношения стоит оставить за пределами госпиталя. Хотя я бы сказал жёстче.
— Жёстче?
— Да. Всё это должно остаться в университете, который мы закончили.
Байрон замолчал — и я тоже молчала. Наверное, потому что была согласна.
По правде говоря, там я всё и оставила уже давно. Нет, особой любви я к Асириусу не испытывала, но я уважала его, как талантливого хирурга, у которого впереди — огромное будущее.
— Я согласна.
Он чуть улыбнулся, и мы начали обсуждать детали дальнейшей работы.
Однажды Рон спросил меня, ненавижу ли я Байрона. И я тогда честно ответила, что нет.
Хотя, прямо скажем, мне было, за что его ненавидеть.
Помимо презрения, которое не доставляло мне неприятностей, Асириус регулярно организовывал так называемые «подставы». И именно на почве одной из таких подстав я подружилась с Роном.
Это было, кажется, на третьей неделе учёбы в университете. Преподаватель по теории магии вызвал меня к доске, чтобы я начертила формулу исчезновения. И на пути туда с меня вдруг исчезла вся одежда.
Сказать, что я испугалась — это ничего не сказать. Я застыла на месте под хохот однокурсников, не зная, что предпринять, когда сверху раздался издевательский голос Байрона:
— Толку-то уметь чертить формулы, если не можешь их применить? Давай, Эн Рин, верни себе одежду.
В чём-то Асириус был прав — я действительно не смогла бы применить нейтрализатор. Даже зная его формулу.
На глаза навернулись слёзы, и единственное, о чём я мечтала — не разреветься бы. Я понимала, что преподаватель сейчас всё исправит, но на мою беду он тоже был аристократом, и откровенно не спешил.
Зато Рон аристократом не был. И, встав со скамьи, махнул рукой, делая то, что не могла сделать я.
Занятие продолжилось, я дрожащими пальцами написала всё, что от меня требовалось… а после подошла к Рону и поинтересовалась:
— Зачем?.
— Ненавижу аристократов, — процедил мой будущий лучший друг. — Считают, что им всё можно. Тоже мне избранные… Разве мы выбираем, кем родиться? И дар — он же от природы даётся. А вот остальное — наши достижения! Только почему-то аристократам привилегии, а таким, как ты или я, два шиша с маслом. И где справедливость?
Я промолчала.