Это ж какую силу воли надо иметь, чтобы магическую энергию собирать и аккумулировать, с её-то уровнем дара!
Берт промолчал. Он просто не знал, что сказать.
Далеко не каждый маг уровня магистра был способен успешно управлять амулетами и с их помощью творить магию. Это только казалось простым — обвешаешься побрякушками, и они за тебя всё сделают. На самом деле чужая энергия, заключённая в амулетах, давила к земле не хуже могильного камня. И сдвинуть этот камень… с двумя магоктавами…
Ну и девица.
— А чё ты спрашиваешь-то? А-а-а! Она ж вроде и должна тебя лечить, точно!
— Точно, — пробубнил Арманиус.
— Да не за что. Выздоравливай, старина.
Проекция Грэдаара исчезла, а Берт ещё долго сидел в кресле, чесал подбородок, смотрел в никуда и думал.
Он пытался представить, каково это — учиться в лучшем магическом заведении страны, куда принимали только самых талантливых магов, с уровнем дара в две магоктавы, в окружении заносчивых аристократов. И не мог.
Но зачем Эн Рин это всё понадобилось? Почему именно магический университет, магическая медицина? Что это — тупое упрямство, какой-то принцип, спор?.
Нет, глупости…
Но зачем тогда?
* * *Я засиделась на работе, продумывая дальнейшее лечение Арманиуса, и в общежитие попала уже ближе к ночи. И обнаружила на столе возле окна букет красивейших и очень дорогих белых лилий.
Лепестки засветились мягким светом, а щёки мои загорелись от смущения. Конечно, никакой записки… Но она тут и не была нужна. Белые лилии — цветы-символ правящей семьи наряду с Золотым орлом.
Щёки уже полыхали, и я потёрла их ладонями. Защитница, Арчибальд, зачем? Даже если вы дадите мне титул, для большинства аристократов он не будет значить ничего. Я навсегда останусь Эн Рин. И император никогда в жизни не позволит вам на мне жениться, даже если вы продавите этот закон, даже если меня официально станут называть Энни Ринниус.
Нет, я ошиблась. Записка всё же была.
«Я верю в свою мечту, Энни».
Я всхлипнула и тяжело опустилась на стул.
Мечта… Это он обо мне, что ли?
Но… как это может быть?..
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
На следующий день Арманиус был непривычно тих и серьёзен. Почти ничего не говорил, зато наблюдал за моими действиями настолько пристально, что мне хотелось развернуться и бросить какую-нибудь колбу ему в лоб.
Я, конечно, сдерживалась.