Он и так жизнью ушибленный, не хватает ещё и мне добавлять… колбами.
— Снимайте халат и ложитесь на диван.
Я хотела спросить, надел ли он бельё, но подумала, что в вопросе нет смысла. Всё равно сейчас увижу.
Надел, слава Защитнице…
Я смазала руки специальным массажным маслом, села рядом с Арманиусом и начала растирать его бёдра. Думала, хоть сейчас что-нибудь скажет — но нет, он по-прежнему молчал, лишь следил за мной.
И меня вдруг пронзило… Узнал, наверное, что никакая я не медсестра.
— Где ты родилась? — спросил вдруг хриплым голосом и дёрнулся от боли, когда я нажала на первую нужную точку.
— Опять вы за своё. — Допрос решил устроить, что ли? — На севере Альганны, в деревне, как вам должно быть понятно из моего имени.
— Родители живы?
— Нет.
— А братья или сёстры?
— Тоже.
Несколько секунд Арманиус молчал, и я уже успела обрадоваться, но оказалось, что рано.
— Где ты училась?
Хм, ну ладно. Как говорит Брайон: «Если пациент мешает доктору работать, он нарывается на неприятности»."
"И я приступила к массажу в сочетании с «игрой на энергетических точках».
Ректор захрипел, выгибаясь на диване дугой, и тут же забыл про своё любопытство. Конечно, временно, но и это неплохо. Здесь полезна даже временная тишина.
Через десять минут я закончила. Арманиус по-прежнему лежал на диване в одних трусах, обливаясь потом с головы до ног, и выглядел таким же несчастным, как любой другой мой пациент.
— Я вас обрадую, архимагистр. Я вижу прогресс. Да, он слабый, но он есть. Вы ведь пару раз чувствовали свой энергетический контур, верно?
Ректор кивнул, попытался поднять руку и вытереть пот со лба — он уже лился в глаза — но не смог. Я взяла из сумки салфетку, подошла ближе и сама обтерла ему лицо.
— Так вот. Чем раньше больной чувствует свой энергетический контур, тем быстрее будет продвигаться его выздоровление.
Я закинула в сумку баночку из-под масла, накинула на ректора халат, чтобы не замёрз, и продолжила:
— Как обычно, полчаса лежим, не встаём. До завтра, архимагистр.
Он вновь что-то прохрипел, но я уже шла к лестнице.