Я всяким уже видела Арманиуса, даже практически голым, но таким — нет. И как он мне нравился!
Поэтому даже хорошо, что он пару раз спотыкался на лестнице. Если бы он не споткнулся, я бы сама споткнулась…
А потом мы вошли в зал, где уже было полно народу, и я замерла от восхищения — так красиво здесь было. Пол из светлого мрамора, зеркальный — страшно танцевать на таком! — золотые колонны, множество парящих магических светильников под потолком, слуги в белых ливреях с чёрной вышивкой и подносами с прозрачными бокалами, полными различных напитков, небольшой оркестр слева, играющий лёгкую музыку — всё создавало атмосферу праздника.
Лучше бы он и не появлялся…
— Эн, будешь? — спросил у меня Арманиус, когда к нам подскочил один из слуг.
На меня смотрели. Не откровенно, скорее, скользящими взглядами, но тем не менее было не особенно приятно. Впрочем, надо быть справедливой — рядом со мной шагал Арманиус, и на него смотрели гораздо больше и дольше. У некоторых ещё и глаза округлялись, когда они понимали, насколько у него изменился резерв.
"Мне, когда я замечала такую реакцию, было больно. Это ведь мой провал, моя неудача…
— Эн! — раздался вдруг знакомый голос откуда-то справа, и я, обернувшись, чуть не упала в обморок, заметив в толпе аристократов знакомого и привычного заведующего хирургией. Да… давненько я не видела Макса Мортимера в чём-то, кроме серой медицинской формы. Хотя праздничный костюм ему шёл. — И ты здесь, надо же.
Я кивнула, радостно улыбнувшись в ответ на удивлённую улыбку Мортимера, и представила их с Арманиусом друг другу.
— Наслышан, — сказал начальник Байрона, пожав руку моему пациенту. — Латал многих спасённых вами.
— Теперь не придётся, — усмехнулся Арманиус. — Хотя вряд ли у вас будет недостаток в работе.
Во взгляде Макса я заметила сочувствие. Оно было и в голосе, когда он говорил:
— Знаете, наша Эн — первейшее доказательство того, что успех не всегда зависит от резерва.