— Как ты выжил?!
Берт тоже не очень хорошо понимал, как именно у него получилось спасти Арена, да и толком не мог думать на эту тему — голова демонски болела. Никогда в жизни у него настолько сильно не болела голова. Мозги изнутри будто бы пытались сжевать сотни червяков — они копошились там, ползали, кусались… И хотелось взять и снести себе башку к демоновой матери.
Арен ничего не ответил — он просто пошёл на Аарона, и брусчатка под ним вновь рассыпалась прахом. Выглядело это настолько пугающе, что кто-то из аристократии попытался позорно сбежать и, остановленный службой безопасности, жалобно заскулил.
— Арен… — сказал Аарон, нервно оглядываясь — вокруг него быстро образовывалось пустое пространство. — Арен, давай поговорим…
Император ничего не ответил — и тогда Аарон попытался хлестнуть его каким-то заклинанием, явно родовым, огненным, — оно тоже рассыпалось прахом.
— Арен… — в последний раз прошептал Аарон, и тут подошедший император схватил брата за горло.
"— Я, его величество император Арен Первый, осуществляю казнь Аарона Альго. Причина — предательство. Защитник, к тебе взываю, забери его грешную душу и очисти её огнём.
Аарон захрипел, лицо его покраснело — а через секунду он весь почернел и осыпался вниз, превратившись в горстку пепла.
Никто не визжал, не плакал и не кричал — тишина вновь стояла над площадью… Тяжёлая, гнетущая тишина, в которой было слышно только испуганное дыхание присутствующих.
— Кто хочет разделить судьбу брата моего единокровного? — спросил император тихо, но слышно было каждое слово. — Или нет таких?
Молчание.
— Что ж… Тогда я жду.
Ещё несколько мгновений тишины — и абсолютно все аристократы — да и не только они, а вообще все, кто оставался сейчас вне защитного купола, — встали на колени, присягая его величеству в верности.
Арманиус остался стоять, не в силах двигаться. Ему вообще казалось, что он умирает — так тяжело было.
— Каждый, кто замешан в заговоре, понесёт наказание, — продолжал говорить император. — По всей строгости. Закон о передаче титулов будет принят, как бы сильно вы ни желали обратного. А те, кто посмеет поспорить с моей волей, последуют за Аароном.