Вы услышали меня?
— Да, ваше величество… — прошелестело над площадью.
— Громче.
— Да, ваше величество!!! — грянули несколько десятков голосов.
— Прекрасно, — Арен обвёл глазами площадь, остановил взгляд на Дайде. — Гектор… зачищай. — И, развернувшись, твёрдой и уверенной походкой направился в храм Защитника, на ходу вытирая платком кровь с лица.
* * *Когда за моей спиной раздались шаги, я стояла у окна, держа на руках Эклера, и смотрела в небо. Сердце остановилось на мгновение, а затем вновь забилось — и я, обернувшись, воскликнула, ощущая какую-то бешеную радость:
— Защитница, вы живы!
Император, вышедший из камина и выглядевший очень уставшим и каким-то безжизненным, налил себе воды в стакан, выпил её залпом и только потом ответил:
— Да.
Подошёл к дивану и буквально рухнул на него, закрывая глаза.
Мне стало неловко. Хотелось задать миллион вопросов, но как их задашь, когда он в таком состоянии?..
Ладно, не буду. Спрошу только одно, главное…
— А Берт? С ним всё в порядке?
— Он жив, — сказал император, не открывая глаз.
Я от шока даже Эклера выпустила. Котёнок, вновь ставший угольно-чёрным, к моему удивлению, подбежал к его величеству и, забравшись к нему на колени, замурчал, начав тереться лбом о грудь мужчины.
Император открыл глаза и посмотрел на тигриллу. Губы его тронула слабая улыбка, и он, подняв ладонь, погладил Эклера по голове. Мурчание усилилось.
— Котёнок — эмпат, — проговорил его величество задумчиво. — Не повезло ему по жизни.
— Почему? — не поняла я.
— Это тяжело. — Император взглянул на меня, и я вдруг заметила, что глаза его стали совсем чёрными, даже белков не видно.
— Что у вас с глазами?
И вот вроде хотела ничего не спрашивать…
— Это пройдёт. Не бойся. Хотя… — Император замер, словно прислушиваясь. — Я не ощущаю больше твой страх. Ты посмотрела Кристалл?
— Да, — ответила я, и он едва уловимо кивнул.
— Тогда ясно. Тебе просто сейчас не до страха. Что ж, Эн… спрашивай. У тебя ведь наверняка есть вопросы. Я отвечу на все.
— На все?! — я так удивилась, что даже не заметила, как подошла ближе.
— На все. В разумных пределах, разумеется.
Поколебавшись, я всё-таки села рядом. Не совсем рядом, конечно — просто на тот же диван. А Эклер, по-прежнему чёрный, нагло устроился у императора на груди, положив лапы в область сердца, и продолжал оглушительно мурчать.