Арчибальд скрипнул зубами.
— Именно поэтому Эн до сих пор так и не покинула твой дом, Берт?
Вот оно. Значит, всё-таки за девочкой как минимум следят.
Облегчение было настолько сильным, что Арманиус даже не заметил, как протянул с давно клокотавшей в груди ехидцей:
— Ревнуете?
Арчибальд молчал, только ноздри его раздувались, как у быка.
— Не волнуйтесь, я не сделаю ничего… ничего против её желания, — продолжал говорить Арманиус, сам толком не понимая, зачем провоцирует принца.
— Иди ты к демонам, Берт! — процедил его высочество голосом, в котором не было ничего, кроме бешенства.
Арманиус улыбнулся, почему-то чувствуя себя преотлично.
— Под словом «тронешь» ты понимаешь…
Но Арчибальд не дослушал — с треском прервал связь.
А Берт, по-прежнему улыбаясь, встал с дивана и подошёл к окну. Метель почти закончилась, на улице давно стемнело, и только фонари горели ярко, освещая белый снег. Где-то там, в этой темноте, находились соглядатаи его высочества… Демонски ревнивого его высочества.
— Кому что, — пробормотал Арманиус, задергивая шторы и отходя от окна. — Он ревнует, а ты завидуешь. И ещё неизвестно, что хуже.
На самом деле Берт прекрасно понимал — завидовать всё-таки хуже.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Утром Арманиус с трудом встал. И ведь накануне казалось, что он почти совсем не устал — подумаешь, сходил на совет, — а выяснилось, что очень даже. Попили крови старые стервятники, попили…
Умывшись, одевшись и заказав в «Омаро» завтрак, Берт направился в библиотеку.
«Доброе утро, архимагистр! Я ушла за сумкой».
— Позавтракала бы сначала, — пробурчал Арманиус, вглядываясь в почерк Эн. Чем-то он напомнил ему почерк Валлиуса — такой же кривовато-угловатый, каким всегда бывает почерк у людей, которые больше думают, о чём пишут, а не о том, как.
Кофе, присланный рестораном, был прекрасен, как и всегда, но Берт толком не ощущал ни вкуса, ни аромата. Ему было досадно, что Эн убежала, не поев.
Она вернулась, когда Арманиус уже почти всё доел. Оставалось только немного кофе и одна большая слойка с ягодной начинкой.
— Доброе утро, — Эн широко улыбнулась. Щёки её были красными с мороза, глаза блестели, и Берт вдруг подумал: а только ли за сумкой она бегала?.. — Как вы себя сегодня чувствуете, архимагистр?
— Прекрати ты меня так называть, — пробурчал Арманиус, и улыбка с лица Эн сразу пропала.