Вот же…
Надо будет спросить у Рона, существует ли артефакт, который может взломать эту дурацкую печать.
Вот же демоны! Теперь всю ночь буду об этом думать…
До десерта я не дожила. Точнее, не доела. Привыкнув к полуголодному госпитальному режиму, я с трудом съела салат и горячее. Да и время было уже позднее, поэтому я, извинившись, допила чай — он оказался ничуть не хуже чая его высочества, — и пошла в свою гостевую комнату, по пути размышляя о том, как это удивительно, что я, Эн Рин, целый час ужинала с архимагистром Бертраном Арманиусом, и мы нормально разговаривали друг с другом.
А ближе к концу вечера ректор спросил:
— Как ты додумалась до этого способа сдавать экзамены? При помощи амулетов?
Я ответила не сразу. Некоторое время сидела и думала, что же сказать, чтобы он понял… По-настоящему понял. Так, как всегда понимали Валлиус и Рон.
— Я придумала это еще до начала учёбы в университете. Мне ведь говорили, что у меня нет шансов учиться там, архимагистр.
Арманиус слушал очень внимательно, даже забыл про десерт.
— Постепенно начало получаться. И время, что я могла носить на себе амулет силы, всё увеличивалось. Но, естественно, не до бесконечности. Сейчас я могу носить свою иглу не дольше часа — потом отключаюсь. Когда училась, не выдерживала дольше двадцати минут. Но этого хватало, чтобы сдать даже самый сложный экзамен.
Я замолчала и уже собиралась вставать и идти к себе, когда ректор спросил:
— Но зачем?
Почему-то стало смешно, и я улыбнулась.
— Архимагистр, а зачем вы пошли в охранители?
— Я не мог иначе.
— Почему же? Я тоже не могла иначе. Магическая медицина в частности и магия в целом — моя жизнь.
Мне показалось, он всё-таки понял. Понял, что можно выбрать войну — ради мира в собственной душе.
И даже пошутил:
— Валлиус был прав, когда говорил мне, как нам повезло, что у тебя всего лишь две магоктавы. А то бы ты нашла способ уничтожить Геенну, и я остался бы без работы.