Глаза Ирмы недобро сверкнули. Она вплотную подошла к изголовью постели Леонардо, и, приблизив свое лицо к нему, с негодованием прошипела:
– Ты сошел с ума! А на что мы будем жить? Чем выплачивать заклад за ранчо?
Лицо Леонардо побледнело еще более.
– Боже, и ранчо заложено? Когда? Почему ты мне ничего не говорила?
– Не морочь мне голову! Ты все прекрасно знаешь, сам подписывал все бумаги. Сколько раз я тебе говорила: подписывать надо трезвым.
Леонардо застонал, то ли от боли, то ли от невыносимой душевной муки.
– Как ты не понимаешь, Ирма, нельзя было закладывать ранчо! Нельзя! Это наследство моей дочери… Д твое. Как вы будете жить…
Разговор становился тягостным: Ирма в нетерпении, который раз разыгрывала фарс у постели мужа.
– Другого выхода не было. Поверь! А кто виноват? Ты, только ты! Ты не думал ни обо мне, ни о дочери, только бы напиться как скотине.
– Поверь, я о многом сожалею, Ирма. – Голос Леонардо осекся. – Но моя дочь, моя Марианна… Что ты сделала с ней? Ты так и не стала для нее матерью, а ведь обещала когда-то. Пойми, она должна учиться. Следить за собой. У нее есть положение, средства…
Ирма истерически расхохоталась. Нет, это уж слишком. Выживший из ума пьяница бормочет что-то о положении в обществе, требует, чтобы она занималась этой дрянью, его дочерью. По какому праву? Грозит, что разведется с ней, что все оставит Марианне.
Узнав причину столь бурной реакции кузины, вошедший на необычный шум в комнате больного Диего тут же деловито осведомился:
– А ты уверена, дорогая, что он уже не составил этого завещания?
Ирма не успела ответить своему прозорливому кузену: в дверь просунулась растрепанная голова Марианны. Девушка сообщила громким шепотом, что незнакомый мужчина хочет повидать отца, называется его другом.
– Какой-то сеньор Луис де ла Парра, – с запинкой сорвалось с ее губ незнакомое имя.
Все вышли в гостиную.
– Рада вашему визиту, сеньор де ла Парра, – женщина пошла навстречу гостю. – Я – Ирма Рамос де ла Вильяреаль, супруга Леонардо. А это Диего, мой кузен. Увы, но должна сразу вас огорчить: мой муж очень плох. Это наше общее горе… и, знаете, доктор запретил посещение больного."
"Еще минуту назад перекошенное от злобы лицо молодой женщины разительно переменилось.