И если я признаю в ней угрозу, то получается, признаю и саму себе крысой из подворотни. А я с этим не согласна.
– С этой стороны я не думала, – прикусила губу Белла. – Ты мыслишь, как истинная графиня, Сабрина. А что у вас с Его Величеством? Ты уже простила его за то, что он сделал при встрече?
– Боюсь, я не вправе прощать императора, – хмыкнула. – Но можно сказать, мы стали друзьями… наверно.
Я ведь не могла рассказать Белле о том, что наша помолвка ложь. Или о том, что меня расстроили слова Истрикс и их с Этероном связь.
– Но ты в него не влюбилась?
– Нет, уж точно нет.
– Что ж, дружба с Его Величеством это весьма неплохо, – серьезно кивнула Белла. – Немногие аристократы могут похвастаться чем-то подобным. Я в тебя верю, Сабрина.
– Спасибо, – я обняла подругу.
Потом до позднего вечера мы болтали с ней о всяких глупостях, и уснула я, позабыв об инциденте с крысой.
Следующие несколько дней прошли примерно одинаково.
Чем он занимался, я не знала. Сам Этерон ничего не рассказывал, да и не был обязан. Но мне казалось, что он ищет способ побороть свою зависимость от меня – эта причина выглядела самой логичной.
Так что я все еще была предоставлена сама себе.
Если честно, больше всего мне хотелось запереться в своих покоях и не показывать оттуда носу.
Но я понимала, что если буду вести себя именно так, то это примут за слабость и страх.
И тогда гадости местного серпентария станут еще более жестокими и изощренными, а меня никогда не начнут воспринимать всерьез.
Поэтому, пускай мне действительно было страшно, я заставляла себя выходить из комнаты. Задрав подбородок повыше, я просто прогуливалась по дворцу, или выходила в сад, или делала что-то подобное.
К сожалению, пока видимых результатов это не приносило, но я надеялась, что со временем ситуация изменится.