Сейчас же я и сама не заметила, как мои руки скользнули ниже, распахнув сюртук императора и забравшись под его рубашку. И как сам Этерон переместил ладонь мне на грудь, тихонько зарычав.
Это казалось каким-то умопомрачением, и только когда император расстегнул пару пуговок моего нижнего платья, обнажив плечи, я кое-как смогла прийти в чувство.
Нет. Нельзя повторить судьбу моей матушки.
Тяжело дыша, я выпуталась из его объятий и отступила на пару шагов, выставив вперед руку и пробормотав:
– Нет, Ваше Величество…
– Прости, Сабрина, я не смог… сдержаться, – хрипло проговорил Этерон, с явным сожалением сжав и разжав кулаки.
Тряхнув головой, он скрылся за дверью умывальни, и вскоре я услышала плеск воды. Воспользовавшись отсутствием императора, быстро натянула платье и кое-как заколола волосы в неряшливый пучок.
Вскоре Этерон вернулся. На лице его блестели капли влаги, а волосы и вовсе были почти насквозь мокрыми, как и ворот рубахи.
– Так о чем мы говорили? – спросил император почти спокойно, хотя в голосе его по-прежнему слышалась легкая хрипотца.
– Они все смотрят на меня, как на грязь под ногами, – хмыкнула, без разрешения опустившись в кресло, потому что ноги мои дрожали, а щеки все еще пылали после случившегося. – Но в лицо улыбаются. Пожалуй, больше всех недовольны молодые леди, рассчитывавшие стать вашими невестами. Но до прямых оскорблений опустилась только Истрикс.
– А записка?
– Ее принесли вместе с обедом и у меня нет никаких доказательств…
– Будут, – Этерон кровожадно улыбнулся. – Я сделаю пример леди Истрикс показательным, так что никто больше не посмеет косо взглянуть на тебя. А теперь слушай внимательно… – и он зашептал мне на ухо свой план.
Закончив говорить, Этерон пожелал мне спокойной ночи и выскочил из комнаты с совсем неимператорской прытью. Я же громко вздохнула, подрыгала ногами, чтобы хоть как-то выплеснуть скопившиеся эмоции.
И вот что это было?
Почему Этерон решил поцеловать меня, если помолвка была ненастоящей и он просто вынужден? И почему я с таким жаром откликнулась на его поцелуй?
Снова простонав, я кое-как улеглась на кровать, накрывшись одеялом с головой, и только так позволила себе радостно улыбнуться.