Мы с Мерильеном остались стоять в пустом коридоре: я — в предвкушении, он — с плохо скрываемой тревогой в глазах.
— Эльсамин, ты хоть понимаешь, что сейчас сделала? — произнес он дрогнувшим голосом. — Ты отправила принца к королю и собираешься подслушать их частный разговор! Это государственное преступление! Если нас поймают, даже думать не хочу, что отец сделает! Место офицера в этом захолустье покажется райскими кущами!
— Принц, — насмешливо бросила я, — держите себя в руках. Или бегите к жене и прячьтесь под подол.
— М-да, — покачал он головой, — похоже, я рано извинился. Ты ничуть не лучше меня. По крайней мере, я не подставлял того, кто меня любит. Ты хоть понимаешь, что сейчас Айренир пошел на преступление? Только потому, что тебе захотелось доказательств его чувств!
— Тебе стоит лучше следить за своим языком, — огрызнулась я.
Я вздохнула с облегчением, когда он ушел, напоследок наградив меня осуждающим взглядом. Теперь можно было без помех послушать, о чем мой принц говорил со своим папашей.
Конечно же, я не была наивной дурой и прекрасно понимала, что никаких государственных секретов Айренир не позволит мне услышать. Но я хотела знать, насколько настойчив он будет в своей попытке добиться от Даггерта моей свободы. А еще меня очень интересовало, какие именно чувства это всколыхнет в его душе.
— Хорошо, что ты вернулся, сын, — зазвучал у меня в голове голос короля. — Я только что связался со своей сестрой. Похоже, что у Владыки проблемы…
— Подожди, отец, — а это голос Айренира, полный мрачной решительности, — я к тебе по другому вопросу.
Я почувствовала досаду и раздражение, которые ощутил мой принц при первых же звуках отцовского голоса, в котором звучало плохо сдерживаемое недовольство:
— Мы уже закрыли эту тему, или ты забыл?
— Это ты забыл, что Эльсамин моя жена и мне достаточно ее слова.
— Сын, ты либо не понимаешь меня, либо притворяешься. Я начинаю сомневаться в твоей сообразительности, — Даггерт притворно вздохнул.
— Не стоит, отец, я достаточно сообразительный, чтобы понимать, что вы слишком заинтересованы во всей этой истории. Вы подписали брачный лист без моего ведома, вы не предупредили меня о браке, а поставили перед фактом.