Айрениру уже ничего не угрожает, он вполне может прожить без меня ближайшую пару часов, а вот с Эрионаром не все так однозначно. Тем более, что от самочувствия этого асура зависят границы его земель и десятки тысяч существ, живущие на этих землях. Поэтому я лишь с сожалением вздохнула, глядя, как два асура уносят моего принца вглубь замкового лабиринта, а сама отправилась вслед за Владыкой.
По широкой мраморной лестнице, устланной бордовым ковром, мы поднялись на второй этаж. Здесь у высоких резных дверей дежурила стража, которая при виде нас почтительно склонила головы.
— Владыка, — раздался голос одного из асур, — нира Джанна сейчас рядом с Повелителем Молний.
— Замечательно, — процедил Леоверен, толкая дверь.
Огромное шестиугольное помещение напомнило мне комнату в башне Ветров, где не так давно держал меня Эрионар и откуда я не колеблясь сбежала, стоило мне узнать о его предательстве. Тогда мне было так больно, обида и ненависть буквально жгли меня изнутри, но после встречи с Айрениром эта горечь начала затухать.
— Ты пришла! — из воспоминаний меня вырвал дрожащий голос Джанны.
Я подняла голову и не узнала эту прежде гордую и независимую женщину. Она словно превратилась в тень самой себя. Бледное лицо с темными кругами вокруг потухших глаз, впавшие щеки… Она судорожно сжимала руки, а в ее глазах была такая мольба, что я невольно отвела взгляд.
— Как он? — спросил Владыка, обнимая свою жену.
— Без изменений… — она на секунду прижалась к нему всем телом, будто хотела раствориться в нем, а потом вновь обернулась ко мне. — Эльсамин, я знаю, что мы виноваты перед тобой.
Я недоуменно вскинула взгляд. О чем это она?
— Но у нас не было выбора. Воля богов не обсуждается и уж тем более не подлежит оспариванию. Это не я просила откровения, это Рахвен сама явилась ко мне и повелела сделать все, чтобы ты оказалась с принцем дроу.
— Я знаю, — тихо вымолвила я. — Но это уже не важно. Позвольте мне глянуть на вашего сына и решить, могу ли я ему помочь.
— Если ты это сделаешь, моя благодарность не будет знать границ, — произнесла она так тихо, что я еле расслышала."
"Леоверен стоял молча с крепко сжатыми зубами, а на его щеках ходили желваки.