Она всё ещё очень слаба и не сможет перенести таинство перемещения.
Луиза тяжко переживала слова старца. Поднять до небес, а потом опустить на грешную землю. Подарить надежду и тут же отравить её горьким осознанием, что счастье возможно лишь наполовину. Они с Фабьеном вернутся к сыновьям, королевство вновь обретёт главу. Но как же их бедная малышка? Она и так столько страдала, а теперь должна остаться сиротой при живых родителях?
Супруги растеряно глядели на старца.
– Нам надо спешить, – напомнил он. – Метка скарабея убьёт вас, если вы в ближайшее время не окажетесь в родном мире.
– Сколько у нас времени? – спросил Фабьен.
Визард попросил показать плечо. Лишь только взглянул на поблёкший знак, покачал головой:
– Мы едва успеем добраться до проклятой долины. Нужно немедленно собираться и отправляться к колодцам.
– Но как же мы оставим малышку?
Вопрос отчаянием прозвенел в воздухе.
– Я позабочусь о ней первое время, – пообещал Визард. – Я слишком слаб и стар, чтобы пережить таинство перемещения, после того, как путь оказался отравлен заговорённым камнем.
Слова старца подарили успокоение, но душу продолжала рвать тоска при мысли, что придётся навсегда расстаться с дочерью. Однако у Визарда была в запасе ещё одна утешительная весть:
– Амалия сможет вернуться в родной мир. Потом. Когда повзрослеет и окрепнет.
Луиза воспрянула духом. Ждать придётся долгие 14 лет, но главное, у неё появилась надежда, что расстаётся с дочерью не навсегда. Однако сильно тревожило, как Амалия будет справляться с даром, унаследованным от Луизы. К 19 годам он уже должен будет проснуться, и напугает её.
– Я тоже оставлю дочери письмо.
Старец одобрительно кивнул. Достал из своей котомки чуть желтоватый лист бумаги.
– Это особый пергамент. Только мои предки, пустынный народ, умели изготавливать подобный. Послание нужно написать на нём. Тогда письмо само найдёт адресата, когда придёт время.
Луиза тут же села за стол и взяла перо в руки. Времени оставалось так мало.