Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

Оставалось подняться по лестнице на первый этаж, пройти несколькими коридорами – и вот она торжественная зала."

"– Вам не обязательно возвращаться на бал, – Маркель будто почувствовал, как Амалии тошно от одной мысли снова оказаться среди толпы малознакомых людей, многие из которых настроены враждебно. – Вы можете идти в свои покои. Я попрошу Розали передать Себастину, что у вас разболелась голова, и вы вынуждены были покинуть праздник.

– Спасибо, – Амалия благодарно улыбнулась.

Побыть одной в тишине – это то, чего ей сейчас хотелось больше всего.

К тому же, у неё действительно начала болеть голова.

Сразу после окончания бала Себастин пригласил в свой кабинет доктора Матье.

– Осмотри сегодня Амалию повнимательнее. Мне не нравится, что всякий раз, когда она оказывается в людном месте, ей становится нехорошо. Сегодня она ушла с бала после первого же танца, сославшись на головную боль.

– Возможно, причина проста – волнение, – предположил Матье. – Девочка выросла в глуши. Её тяготит шумное общество.

– Возможно.

Но я не исключаю, что причина в другом.

– Хорошо, Ваше Высочество, я проведу очень тщательный осмотр.

– И не забывай об особом поручении. Амалия должна начать тебе доверять.

– Мне было бы легче вызвать её доверие, если бы я мог рассказать ей хоть что-то достоверное о её родителях. Мне жаль девочку. Она мечтает разыскать кого-то из своих родственников.

Себастину самому очень бы хотелось отыскать кого-то из родственников Амалии. Для начала хотя бы понять, кому адресовала письмо Луиза де-Патрис, которое так и не было отправлено.

Если бы найти адресата, то многое можно было бы у него узнать. Но пока Себастину удалось расшифровать только одно имя, упомянутое в послании – Жильберт. Может, это письмо и предназначалось ей?

– Неужели не сохранилось совсем никаких сведений о роде де-Патрис? – сокрушённо произнёс доктор.

– Нет, Матье. Никаких.

– Может, о нём просто забыли, потому что он был разорён или находился в опале?

– Нет. Я проверил архивы. Рода де-Патрис никогда не существовало.

Всё говорит о том, что до того, как король присвоил родителям Амалии титул, они были простолюдинами.

Луиза де-Патрис стояла у окна королевских покоев и смотрела на буйно цветущий весенний сад. Супруг подошёл сзади, положил руки на плечи:

– Тебе грустно?

Он мог бы не спрашивать. И так знал, что в этот день королева не может думать ни о чём другом, кроме как о дочери. Ровно 14 лет назад им пришлось оставить свою малышку и вернуться домой.

– Там сейчас осень.