И предложили: - Айда к нам – вином угостим!
Со мною такое бывает редко, но, право, я не знала, что ответить на вполне благодушное это приглашение. Здесь, кто группами, кто поодиночке, от дождя прятались мужчины, в основном молодые и не вполне трезвые, одетые вовсе не как господа. На коленях у одного сидела пышнотелая девица, еще более нетрезвая, в не по погоде открытом платье. Она смеялась и пыталась что-то петь.
Та девица и вывела меня из ступора взрывом своего хохота:"
"— Да на кой ей вино, Гринька! Ты ей мороженого пообещай, дите ж совсем!
На что Гринька ей возразил, весьма скабрезно прокомментировав мою фигуру… Наверное, мне стоило покраснеть.
Гриньке я ответила прямым холодным взглядом, отчего улыбка его несколько померкла. А потом нашла глазами полового, который как раз наполнил до краев Гринькин бокал.
— Любезный! – позвала я. - Здесь и впрямь гостиница имеется?
— Так точно, сударыня. Вы нумер снять желаете?
— Нет… нумер наперед нанят.
Судя по тому, что полового больше занимали копейки, что я совала, чем моя скромная персона, я не спросила ничего из ряда выходящего. Видать, дамы разных возрастов, нанимающие здесь комнаты – дело привычное и успевшее наскучить.
— Во-он там, калиткою во двор идите-с, а оттудова по лесенке подымайте-с. Али изволите, чтоб проводили?
— Благодарствую. Сама найду…
Под десятками взглядов я все же чувствовала себя неловко – следовало хоть вуаль надеть перед выходом из дому.
Нужный мне четвертый номер располагался на втором этаже.
Однако замок в двери был самым дешевым и простым – я возилась с ним не более минуты…
Сперва мне показалось, что внутри номер непостижимым образом походит на скромную квартирку Тучиных. Но, должно быть, только из-за скудности интерьера. У Тучиных уют чувствовался в каждом уголке, на каждой полке, покрытой ажурной салфеткой.